Клёклые
Шрифт:
— Ты тоже восхитительна на ощупь. Такая шелковистая и мягкая. Я хочу просунуть в тебя пальцы и почувствовать твой жар. Можно мне это сделать? — Я дразню её вход, проводя кончиками пальцев внутрь, и делаю обратное движение наружу, пока она ободряюще покачивает бедрами.
— Да. Пожалуйста. Да.
Долгий стон вырывается из неё, когда я погружаю пальцы внутрь. Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Массирую её стенки, когда она покачивается и перекатывается под моей рукой, как будто цель её существования - мои прикосновения к ней изнутри.
— Тебе
— Это больно, — выдыхает она. — Но самым лучшим образом.
— И что ты чувствуешь, когда я касаюсь большим пальцем вот здесь? — спрашиваю я, потирая костяшками пальцев её набухший клитор и наблюдая, как расширяются её глаза, и Лола запрокидывает голову.
— Это похоже на… О боже… О боже… Это похоже на… Конаааааааннннннн!
Её крики эхом разносятся по всей ванной, когда наступает кульминация, и её стенки сжимаются вокруг моих пальцев.
— Ты чертовски прекрасна, когда кончаешь, милая, — говорю я, когда мой рот скользит вдоль её подбородка, в то время моя рука двигается туда-сюда, дразня каждую пульсирующую волну в ней, пока Лола не обвисает на мне, и кажется, что она больше не может стоять.
— О, вау, — шепчет она, её губы скользят по моему плечу, пока я поддерживаю её. — Так вот каково это? Я многое упустила.
Усмехнувшись, я слегка отстраняюсь и смотрю ей в глаза.
— Это, мое прекрасное будущее, только начало.
Глава 5
Лола
Мои губы потрескались, а тело гудит после того, как я провела день, целуясь с Конаном. Если бы моя подростковая сущность могла видеть, чем я занимаюсь, то она бы разразилась смехом и объявила меня самой крутой взрослой во вселенной. Потому что, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, я полностью возбуждаю великолепного, хорошо сложенного мужчину. Один этот факт сводит меня с ума.
Например, я всегда знала, что есть мужчины, которые обожают крупных женщин, но я никогда не думала, что на самом деле встречу такого. Что еще более важно, я всегда думала, что они будут немного жутковатыми. Знаете, как те парни, у которых фут-фетиш и которые преследуют стюардесс в социальных сетях только для того, чтобы попросить понюхать их грязные чулки? Да. Это то, чего я ожидала. Я никогда бы не подумала, что мужчина, которому нравятся крупные женщины, может быть похож на парня, по которому другие женщины пускают слюни.
Это показывает, как мало я знаю.
Когда заканчиваю застегивать молнию на своем длинном платье в цветочек, я немного кручусь перед зеркалом в полный рост, слегка хихикая ради своего подросткового «я». Пока у меня есть время побыть одной. Я собираюсь посетить следующеё мероприятие в программе «Бухта Кисмет» - поэтический вечер в книжном магазине «Мир романов». Я никогда раньше не была на поэтических чтениях, поэтому не совсем уверена, чего ожидать. Но у них также есть возможность пойти на свидание вслепую с книгой, и это звучит очень весело. Итак, думаю, мы прочувствуем это, когда доберемся
Вдевая золотые сережки в уши, я решила распустить волосы и просто улыбнуться себе в зеркало. Естественный румянец на щеках и губах заставляет меня чувствовать себя самой счастливой и желанной женщиной в мире.
Стук в дверь заставляет мою улыбку стать еще шире, и я понимаю, что на данный момент — это мой любимый звук, потому что он означает, что Конан здесь, чтобы сопроводить меня куда-нибудь.
— Во-первых, ты выглядишь сногсшибательно, и, во-вторых, как ты относишься к тому, что я сегодня вечером буду читать? Привет, — говорит Конан, когда я шире открываю дверь.
Схватив свою сумочку, я вешаю её на плечо и пользуюсь моментом, чтобы в ответ впиться в него взглядом.
— Во-первых, ты тоже выглядишь потрясающе, — говорю я о его темно-серых брюках и бледно-лососевой рубашке на пуговицах. — И, во-вторых, думаю, что буду чувствовать себя по-настоящему гордой, сидя и слушая, как ты читаешь стихотворение. Это что-то из написанного тобой? Или просто любимое?
— Собственного сочинения. Я не самый великий поэт, но всегда считал себя немного лириком, а песни на самом деле — это просто музыкальные стихи.
— Ты пишешь музыку? — Мои глаза расширяются. Мы выходим в холл, и он берет меня за руку.
— Я балуюсь. Не думаю, что когда-нибудь брошу основную работу, но музыка - мое хобби.
— На чем ты играешь?
— В основном на пианино. Моя мать заставляла меня брать уроки в детстве, и, хотя никогда не собирался становиться концертирующим пианистом, я научился достаточно, чтобы заинтересовать своей игрой.
— Что ж, теперь я действительно взволнована сегодняшним вечером, — говорю я, останавливаясь перед лифтами, пока он нажимает кнопку вызова.
— Я говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь сегодня вечером? — бормочет он, захватывая мой рот в долгом и чувственном поцелуе, от которого у меня поджимаются пальцы на ногах.
Динь!
Кто-то прочищает горло, и мы отстраняемся друг от друга, обнаруживая открывающиеся двери лифта и появляющегося в поле нашего зрения крупного мужчины, которого я, помнится, узнала - лесоруб из Орегона, Хантер Вудс.
— Я бы посоветовал вам, ребята, снять номер, но… — он ухмыляется, отступая в сторону, чтобы пропустить нас в лифт, отчего мы смеемся. Затем мы благодарим его и спускаемся в вестибюль.
Как и обычно на этой неделе, там собрались другие одиночки, ожидающие возможности вместе отправиться в книжный магазин. Я вижу множество групп девушек и горстку парней, которые еще не нашли партнеров, но все чаще и чаще нахожу пары, выглядящие взволнованными и нервничающими. Мне хочется подбросить конфетти в воздух и поболеть за всех нас, потому что не думаю, что кто-то действительно приезжает на неделю одиночек, чтобы кого-то найти. Они приходят с надеждой, конечно. Но на самом деле найти своего человека сродни выигрышу в лотерею. Прямо сейчас мы больше не одиноки.