Клан Одержимого
Шрифт:
— Папы тут не будет. Не ищи. Его сан не позволяет посещать подобные мероприятия, — прошептал мне мой напарник.
Тем временем прокурор светского суда зачитывал окончание вердикта.
— Таким образом подсудимый, Альфонсо Петруччи признан виновным по всем пунктам и приговаривается к казни через повешение. В последнем слове преступнику отказано. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Его слова эхом разносились по крепости.
— Вывести осужденного и привести приговор
Раздался барабанный бой.
За спиной у прокурора раскрылись двери и двое стражников, держа осужденного за руки, вывели его на площадь. На голове у него был одет мешок из черной ткани.
Они проследовали до виселицы.
Руки осуждённого были связаны за спиной. Его походка и телосложение были до боли знакомы.
Появился палач.
— Осуждённый, желаете снять тюрик?
Тот молча кивнул в ответ. Я никак не мог вспомнить кто это.
Палач сдернул черную ткань с головы. Мое дыхание невольно остановилось.
Глава 27
Сначала он зажмурился от яркого света. Потом, спустя пару секунд он осмотрел площадку, виселицу и зрителей, пришедших в замок.
Будто надеялся увидеть здесь того, кого собирался убить. Но не найдя его в первых рядах улыбнулся так, будто бы посчитал, что понтифик струсил.
Он равнодушно скользил взглядом по лицам присутствующих пока не увидел меня.
Он сжал зубы и губы его побелели.
Нахмурился. Хотя он был вполне молод, но над надбровными дугами проявились морщины.
Его взор больше не отрывался от меня. Он вглядывался и не отводил взгляд. Я рассматривал его в ответ.
Бартель Тиельманс неотрывно смотрел мне прямо в глаза.
Его больше не волновали ни палач, ни публика ни казнь.
Он спокойно шагнул на скамью под веревкой, к которой его подвели.
Когда Тиельмансу стали одевать петлю на шею — он начал шевелить губами.
Сначала мне показалось, что он просто облизывает губы от жажды, но присмотревшись я понял, что он шепчет имена.
Он рассчитывал, что я пойму его!
И это было последним его желанием. В последние секунды своей жизни он транслировал важное послание.
И оно предназначаюсь только мне.
Я читал по его губам и меня осенило!
«Сьеса Леон — убийца Элайны! Одержимый, отомсти!».
Я шепотом повторил сказанное и увидел, как в его глазах отразилось удовлетворение от того, что я понял его послание.
Он счастливо улыбнулся. Я повторил еще раз шепотом, то, что прочел по его губам.
Он захлопал ресницами в знак того, что я его правильно понял. По щеке гиганта скатилась крупная слеза.
Неожиданно, палач выбил из-под его ног скамью, на которой он стоял.
Через несколько мгновений он начал дергаться,
Бартель Тиельманс, столь неожиданно встреченный здесь в замке, покинул эту грешную землю.
Меня очень озадачила эта непредвиденная и короткая встреча.
Бартель шел убивать Папу Римского. Но подозревал Сьеса Лиона в убийства Элайны. А, следовательно, и в убийстве моих друзей.
Он был мне врагом, но повел себя в последние минуты своей жизни так, словно ему больше некому было доверять в этом мире.
Мое присутствие на казни было облегчением для него.
Он назвал меня одержимым. Он знал, про мой новый клан? Кто-то из моего окружения стучал ему?
Или он вспомнил нашу встречу в приказе Инквизитора в Розенлааре, где меня признали одержимым бесом?
Выходит, он тоже искренне любил Элайну.
Предстояло узнать почему Бартель Тиельманс желал убить Папу Римского. И почему на суде его называли чужим именем — Альфонсо Петруччи?
Я вспомнил о том, что он рассказывал про папскую охоту. «Они не успокоятся пока не убьют всех, кто тебе помогал», — говорил он мне в трактире при встрече наедине.
Я встал и направился к выходу, не дожидаясь пока снимут тело.
Лекарь должен был убедится, что осужденный мертв. Но я понимал, что это не более чем формальность.
Маэстро последовал за мной.
Мы вышли из замка и не отвечая на вопросы любопытных зевак, пытающихся выяснить детали казни. Оседлав своих коней и разрезая толпу, поскакали прочь.
Отдалившись от замка на порядочное расстояние, я нарушил молчание.
— Что скажешь Маэстро?
— Разве для вас это было неожиданностью, сир Девитт?
— Что именно? — я подумал, что он спрашивает, про то, что под черным мешком оказалась голова одного из моих недоброжелателей.
— То, что он указал на убийцу сеньоры Элайны.
Меня словно ударило молнией. Я остановил коня, резко натянув удила. Мне не хотелось причинять животному боль, но последняя фраза Маэстро огорошила меня, и я потерял контроль. Мой спутник тоже остановил свою лошадь
— Что ты сказал? Ты знал об этом все это время?
Я спрыгнул и направился в его сторону
— Слезай! — прокричал я в ярости, когда нас разделяло метров двадцать.
Маэстро повиновался и невозмутимо спешился.
Подойдя к нему я с силой толкнул его двумя руками в грудь, так что он отлетел на несколько метров назад и чудом удержался на ногах. Меня душила злоба.
— Ты знал об этом все время, и ты ни разу не попытался мне сказать об этом! Но почему?! — я кричал на него, выхватывая свою рапиру.