Клан Мамонта

Калашников Сергей Александрович

– А если выжигать, как древние люди?
– напомнила Любаша.

– Попытаемся, а что насчёт челнока из коры?

– Каркас как-то свяжем, берестой обошьём, но загерметизировать швы...
– пожал плечами Димка.

– Смола, смола...?
– забормотал Веник.
– А ну, вспоминайте. Кто, что об этом слышал?

– Смолокурово!
– чуть не подпрыгнула Любаша.
– Деревня такая есть.

– Кур там, что ли, смолят?

– Или смолу курят? На это больше похоже.

– Что, смолу то есть, добывают окуриванием?

– Что-то связанное

с огнём.

– Щепки из елового пенька называют смолюшками. Они даже мокрые горят, - вспомнила Ленка из своего туристского опыта.
– Копоть из них жирная, замаешься отмывать.

– То есть, смола содержится в еловой древесине, которую нужно... Курить?

– Ну да, как с ёлкой свяжешься, все руки потом липкие, - согласился Саня. Я их нарочно пропускаю, когда вырубаю жерди.

– Получается, надо из ёлок вытапливать смолу, - заключил Веник.
– Дима - займись этой проблемой. Ну и вообще посоображай, из чего и как будем делать челнок. Бересты надрать, каркас связать.

– Каркас, думаю, из вербы сделать. Она гнётся нормально, пока свежая. А для смолы нужен хотя бы горшок из глины.

– Глина здесь паршивая, - "созналась" Галочка. Рыбку обмазать ещё сойдёт, а на что другое... ну, не знаю. Попробую что-нибудь придумать.

– Вячик! Помнишь пласт, что мы на обрывчике видели. С синеватым отливом. Завтра берёшь корзинку и ноги в руки - туда и обратно. Есть у нас хоть одна готовая корзинка?
– обвёл он глазами остальных членов клана. Те виновато потупились.

– Ох, Любаша! Я же тебя просил!

Девочка приняла виноватый вид: - К утру сделаю.

– Не надо, - остановил её Вячик.
– Лучше завтрак сделай. А я возьму два щита и привяжу их к палке на манер коромысла. И Шака с собой возьму.

– Зачем Шака? Уговоришь его за тебя копать?
– насмешливо заломила бровь Ленка.

– У него с местным Топтыгиным какие-то отношения. Я видел, как он бегал в ту сторону, куда вёл свежий след, а потом возвратился ничуть не пришибленным.

– Кстати!
– поинтересовался Саня. Наш шакал всегда убегает с теми, кто уходит из лагеря. А к озеру, где схоронили Кубью, не пошёл.

– Он тогда у брода отстал, - напомнил Вячик.
– То есть того, без полосок, боится, а с медведем дружит.

– Ну, медведю на такую мелкую собачонку нападать, как бы, не по чину. Он же здесь себя хозяином чувствует. Опять же Шак хромал.

– Медведь этот ещё молодой, - добавил Саня.
– И Шак молодой. Может, они играют? Да, мишка по ту сторону тропы держится, как мне кажется. И следов похожих на медвежьи поблизости я не встречал.

Ленка кивнула: - Тут росомаха обитает, но она бродит подальше от воды. Имейте в виду - тварь эта злобная и может напасть. Серьёзный противник, хотя и не очень крупный. Не ссорьтесь с ней, уходите сразу.

Глава 10. Разброд и шатание.

На другой

день Вячик принёс два плетеных "блюда" глины - Галочка сказала, что из этого можно попробовать что-нибудь испечь. Ещё над ближним спуском к затону установили каменный котёл. Его сначала оформили из небольших кусков полевого шпата внутри полусферической глиняной ямы, тщательно подбирая по форме и по размеру, потом долго упорно раздували внутри полыхающие дрова, а затем и уголья.

Дули до тех пор, пока не выдули не только пепел, но и золу и остатки недогоревших угольков. Даже при дневном свете можно было видеть свечение пышущих жаром камней и то, как они "потекли" - тут-то и остановились "во избежание". Даже пылающие головни повыхватывали, пока весь сосуд не стёк на дно бесформенной кляксой.

Лариска тут же заказала мостки к воде через топкий берег, печку-камнегрейку и столик для работы со шкурами. Но сделали только низкий навес, под которым встали на просушку десять глиняных чашек, похожих на пиалы - просто больше ничего не успели. День прошёл стремительно, под флагом "танцуют все".

А утром, когда клан вкушал традиционный поздний завтрак, из "племени" пришёл Петя. Сегодня были вчерашние холодные отбивные из гусятины, которые Любаша называла шницелями. Но на вкусе это название никак не отражалось.

– Блин! Хотел бы я так питаться?
– воскликнул одноклассник после того, как умял вторую добавку - свои-то вели себя скромно под грозными взглядами вождя. Не терпел он обжорства. А гостю накладывали без ограничений.

– И кто не даёт?
– съязвила Леночка.

– На десять девочек осталось всего пять парней. Серый с Михой тоже куда-то девались. Всех змей в округе мы уже переловили, птиц распугали - короче, задница какая-то наступает.

– Задница - это плохо, - сочувственно поцокал языком Вячик и вопросительно посмотрел на Ленку.

– А что?
– пожала та плечами. Видел же, что два одинца на той стороне протоки кормятся. Ты не возражаешь, Шеф?

– Отчего же?
– развёл руками Веник. Он ничего не понял, но мешать инициативе ребят - не его метод.
– Так говоришь, маловато стало кормильцев на такую ораву едоков? Ну-ну, - повернулся он к гостю.
– А у вас случайно там шкуры ненужной не завалялось? Или, может, кто-то умеет лодки строить? А с меня - умеренное двухразовое питание. Ты, как будешь дома, сказани про это Лёхе. Опять же у нас и попроще работы, хоть завались. До зарезу нужны руки, руки и руки.

– Ага. Передам. Я бы и сам к вам попросился, но тогда кто же для наших девочек будет охотиться?
– улыбнулся Петя.

– Мне бы Танюшка очень помогла, - обрадовалась Лариска.

– И Лерочку пригласи корзинки плести, - вставила своё словечко Любаша.

– Только Светку не надо. И Ирку с Викторией. А то тут шуму будет! И никакого дела, - добавила Галочка.

– Сань! У тебя сегодня, что по плану?
– прекратил "прения" вожак.

– Буравчик. А потом шило. Сначала четырёхгранное для Галочки. А потом с крючком - кроссовки Лариске зашить.