Китайский агент
Шрифт:
«Конфуций» машинально перекрестился (воспитание он получил в миссионерской католической школе в Янгчжоу).
— Корнелл должен умереть, и он умрёт! — с яростной решимостью повторил Канг, включая мотор «ситроена», и они отправились в гонконгский гриль-бар, чтобы в спокойной обстановке, за порцией жареного риса по-деревенски, обсудить подробности своего плана решающего удара по противнику.
Джерри пошевелился и открыл глаза. К своему удивлению, он обнаружил, что китайские агенты исчезли бесследно, а сам он, как ни странно, жив. Почему они
Однако главное, что он — цел и невредим, и что есть ещё надежда раздобыть чертежи. Если, конечно, китайцы не прикончили старика и не нашли бумаги.
От них можно ожидать чего угодно, но все равно трудно поверить, что кому-то была охота копаться в этом дерьме даже ради секретных документов. А что, если дядюшка Эдмонд каким-то образом улизнул от них вместе с пакетом? В голове Корнелла промелькнула совершенно дикая мысль: неужто он сам когда-нибудь станет таким же страшилищем?
Джерри содрогнулся и, чтобы отогнать её, принялся обследовать подвал. Не обнаружив ничего интересного, Корнелл вышел во двор и обошёл Кучу, держась от неё подальше. Следы на ограде указывали путь отступления дядюшки Эдмонда, но где его искать теперь?
Джерри в который уже раз за последние дни преисполнился жалости к самому себе. Удача снова изменила.
Не желая больше выяснять отношения с полицией, он оставил машину там, где она стояла, хотя и знал, что к моменту его возвращения с неё снимут все, что только можно (этим здесь промышляли банды подростков), и пешком отправился на поиски.
Смеркалось, и на душе у Джерри стало ещё мрачнее. Где может прятаться эта старая бестия?
Дядюшка Эдмонд тем временем сидел, зарывшись в сено, на чердаке конюшни во дворе одного из старьёвщиков.
Если говорить точнее, это была конюшня Себастьяна О'Рейли. Дядюшка Эдмонд знал, что хозяин возвращается туда, только хорошенько промочив глотку, и едва ли заметит непрошеного гостя.
Когда накатывали приступы кашля и становилось совсем невмоготу, он прятал голову в сено.
Постепенно дядюшка Эдмонд пришёл к мысли, что ему надо получше спрятать бумаги, а самому отправиться на поиски Джерри. Вдруг он посмотрел вниз и увидел в тускло освещённом стойле висевший на гвозде мешок, из которого обедала старая Бренда. Вот оно, самое подходящее местечко! Никому и в голову не придёт, что там спрятаны важные бумаги! Теперь оставалось только найти Джерри, выторговать у него десять, а то и все пятнадцать фунтов и лишь после этого рассказать, где можно найти пакет.
Придумав такой хитроумный план, дядюшка Эдмонд восхищённо покашлял, живо спустился вниз и сунул бумаги в мешок. Выбравшись из конюшни, он юркнул в дыру в заборе и отправился на поиски своего удачливого племянника.
В гонконгском гриль-баре, за порцией жареного риса по-деревенски на двоих, Канг и Чанг горячо шептались, уточняя все детали плана, в результате которого мировое прогрессивное человечество будет спасено от неслыханной угрозы.
Шен Санга, который пытался проскочить на перрон подземки, не купив билета,
Поднявшись из метро, он задумался, как быть дальше. В своей новой роли он оказался не на высоте, а это не совсем безопасно. С другой стороны, его дальний родственник, державший в Лондоне небольшой ресторан, давно хочет втянуть его в свой бизнес. Теперь, наверно, самое время. После всего, что случилось, его наверняка искать не станут…
Ещё раз оглянувшись на догоравшее здание китайской торговой миссии, Шен Санг вздохнул и пешком направился в Сохо.
Джерри не знал, что дядюшка Эдмонд держит путь домой, и махнул рукой на поиски старика.
«Не стоит рыскать весь вечер по этим трущобам, — решил он, — все равно старик на ночь вернётся в подвал. Лучше позвонить Ширли и Мэвис и узнать, нет ли их дома у той или у другой…»
Он смутно помнил, что китайцы говорили о каких-то заложницах. Да и Лили, кажется, что-то вспоминала о Ширли и её подруге.
Подумав о трупе в своей постели, Джерри проглотил тяжёлый ком и устало зашагал по мрачной в эту пору Портобелло-стрит к себе домой.
Поднявшись по лестнице, он обнаружил, что дверь по-прежнему открыта. Сознательно оттягивая мгновение, когда перед ним снова предстанет тяжёлая картина, Джерри постоял на пороге, однако все-таки зашёл внутрь. В комнатах темно, но это и понятно, если в квартире уже полдня никого, кроме трупа, нет. В фирме есть служба, которую интересуют такие случаи, придётся дать знать ребятам…
Джерри глубоко вздохнул и открыл дверь спальни.
На кровати лежали две женщины. Обе были одеты, и ни одна из них не была Лили фон Берн. От неё в квартире не осталось и следа. Даже резкий запах её духов выветрился. А две женщины, крепко спавшие на кровати, были Ширли и Мэвис, до смерти уставшие за последние сутки.
Где же Лили? Что с ней случилось? Неужели это Ширли и Мэвис убрали её труп?
Скорее всего ответ на этот вопрос знают китайцы. Джерри вполне допускал, что они сперва отравили бедную Лили каким-нибудь медленно действующим ядом — на Востоке это в ходу, а затем сами же избавились от трупа. Таким образом, они убрали опасного свидетеля, которого теперь как бы и вовсе не было.
Но Джерри-то помнил, что она была, его встреча с этой неотразимо прекрасной, пылкой женщиной! Она была здесь, в его спальне. Его измученное тело до сих пор сладко ныло, напоминая об этих часах.
Джерри Корнелл так никогда и не узнает, что случилось с Лили фон Берн на самом деле. Его богиня не умерла, как он полагал, а всего лишь уснула. Это был летаргический сон, к счастью, кратковременный. Очнувшись спустя несколько часов, она увидела, что в квартире никого нет (к тому времени Чанг уже ушёл, потрясённый до глубины души). Лили поняла, что с ней произошло, и была очень рада, что все обошлось. Судьба предостерегла её, и она услышала это предупреждение.
Лили оделась, собрала реквизит в кейс, проветрила комнату, прибрала постель и, сочтя задание выполненным, покинула квартиру Джерри Корнелла. Она закончила ещё одну страницу своей биографии и наконец твёрдо решила отойти от дел.