Китай: страницы прошлого

Сидихменов Василий Яковлевич

Работы, представленные на государственные экзамены, должны были быть написаны в традиционном стиле ба гу — «восьмичленного» сочинения, — сформировавшемся в XV в. и сохранившемся в Китае вплоть до окончательной отмены государственных экзаменов (1905 г.). Всего в сочинении, строго ограниченном определенным числом иероглифов, было восемь разделов: 1) тема; 2) разъяснение темы; 3) основные положения сочинения; 4) подход к изложению; 5) начало изложения; 6) середина изложения; 7) конец изложения; 8) заключение. Два главных раздела сочинения, содержавшие изложение основной идеи трактуемого канона, должны были состоять из четырех положений. Каждое из них заключало в себе тезис и антитезис, причем требовалось, чтобы фразы, в которых излагались

эти противопоставления, точно соответствовали друг другу ритмически и синтаксически.

«Тема» включала две фразы, раскрывающие основное содержание сочинения. «Разъяснение темы» излагалось в трех-четырех фразах, здесь формулировалась цель сочинения. В разделе «Основные положения» предварительно в общих чертах передавалось содержание всей работы. «Подход к изложению» связывал первые разделы с трактовкой самой разбираемой темы. И только четыре последних раздела представляли собой сочинение как таковое.

Древние китайские мыслители выражали свои мысли неясными, отвлеченными рассуждениями и встречными вопросами, прибегали к риторике и сложным аналогиям. Зафиксированные в литературных памятниках, их беседы и суждения часто можно было толковать по-разному. В последующем такая манера выражения мыслей стала стереотипом, считалась признаком учености и мудрости; она преобладала и в «восьмичленных» сочинениях.

Чтобы читатель мог конкретнее представить себе, какие работы писали экзаменующиеся, приведем выдержку из одного сочинения:

«Источником личного существования каждого человека являются его родители; отношения, установленные небом, — самые интимные отношения, и естественное чувство — самое глубокое чувство. Что дано всем людям небом в естественном чувстве, то обнаруживается без различия между благородным и неблагородным — единое чувство пронизывает всех. Мои мысли в настоящее время обращены к тому, кто занимает высокое положение и кто при этом может быть назван истинно хорошим человеком. Истинно хороший человек, занимающий высокое положение, должен быть глашатаем добродетели, а чтобы сделаться таковым, он должен начать с исполнения обязанностей в отношении своих собственных родителей».

В сочинении, написанном в стихотворной форме, экзаменующийся должен был продемонстрировать знание древней китайской истории, деяний правителей и творений поэтов Древнего Китая. Сочинение писалось обязательно в стиле классической китайской поэзии. Для стихотворных сочинений давались, например, такие темы: «Описание дворца первого китайского императора Цинь Шихуана», «Описание башни бронзового павлина, воздвигнутой в период трех династий», «Гранатовое дерево во дворце» и т. д.

Соискатель, претендовавший на ученую степень, должен был прежде всего получить удостоверенное соседями свидетельство о своей правоспособности, где указывалось, что кандидат пользуется безупречной репутацией, не состоял под судом и что его предки в трех поколениях не принадлежали к числу лиц «непристойных профессий».

Экзамены проводились в специальных зданиях со множеством маленьких комнат. Три стены такой комнаты были глухие, а четвертая имела дверь и маленькое окно. Мебель в комнате ограничивалась двумя досками на кирпичных подставках: одна заменяла стул, другая — стол. Эти же доски на ночь превращались в кровати. В конце каждого коридора находилась будка для надзирателя, в обязанности которого входило наблюдение за экзаменующимися.

Рано утром в назначенный день соискатели в сопровождении родственников, друзей и слуг собирались у входа в экзаменационное помещение. Все экзаменующиеся должны были захватить из дома одеяло, продукты, чайные чашки и прочую хозяйственную утварь. Комнаты, где проводились экзамены, находились под строгой охраной, в них никто не имел права входить.

Чтобы предотвратить злоупотребления на экзаменах, обнародовались специальные правила, которые предписывалось соблюдать соискателям при входе в экзаменационные комнаты. Например, шляпы и халаты

не должны иметь подкладки; подошвы туфель должны быть тонкими; разрешалось иметь только одно одеяло; сумка для бумаг не должна быть двойной; тушь должна быть в тонкой тушечнице, бамбуковая кисточка для писания иероглифов — пустой внутри, а вода — в фарфоровой посуде; все съестное — разрезано на куски; все предметы следует держать в корзинах, используемых в экзаменационных помещениях.

Перед тем как разместить по комнатам, будущих ученых тщательно обыскивали — проверяли, нет ли при них карманного издания классических книг. После обыска они являлись к экзаменаторам, и те вручали каждому лист бумаги с обозначением имени экзаменующегося и номера отведенной ему комнаты. Затем раздавали маленькие записочки с написанной красной тушью темой сочинения, чистую бумагу, тушь, тушечницу и кисточку. Соискатель мог по своему усмотрению распоряжаться временем: писать, размышлять, спать, но не имел права покидать отведенную ему комнату.

На третий день соискатель отдавал надзирателю написанное им сочинение, после чего мог покинуть крохотную келью. Отдохнув ночь дома или у знакомых, он возвращался для продолжения экзаменов. При этом вновь проводилась перекличка и предлагалась новая тема для сочинений. Над вторым сочинением экзаменующиеся работали три дня, после чего они опять оставляли «храм науки» на ночь, чтобы вернуться для последнего, третьего испытания. Длительное пребывание в крохотных, душных каморках заметно отражалось на здоровье соискателей. Были случаи, когда самые слабые и истощенные во время экзаменов умирали.

В новелле «Что видел пьяный Ван Цзыань» писатель XVII в. Пу Сунлин выразил психологическое состояние соискателя, пишущего сочинения в маленькой комнате-келье экзаменационного двора:

«Когда он только что туда входит, то напоминает голого нищего, несущего короб. Когда выкликают имена, то чиновник кричит, слушатели бранятся… Студент, словно преступник в тюрьме. Когда он приходит в свою келью, то что ни дыра — то высунута голова, что ни конура — то торчит нога… Студент походит тогда на замерзшую к концу осени пчелу.

Когда он выйдет с экзаменационного двора, настроение темным-темно. Небо и земля кажутся какого-то особого цвета, измененными. Студент похож тогда на большую птицу, выпущенную из клетки.

Но вот он начинает ждать экзаменационного объявления. Его пугают уже и трава, и деревья. Его сон полон причудливых фантазий. Стоит лишь ему представить на минуту, что желаемое достигнуто, как в одно мгновение вырастают перед ним терема, залы, хоромы. Вдруг, наоборот, придет ему в воображение картина потери надежд — и сейчас же тело и кости сгнили. В эти дни, гуляет ли, сидит ли он, ему трудно сохранить спокойствие, и студент напоминает мне обезьяну на привязи.

Вдруг влетает верховой с вестями. А на листе меня-то и нет! И тогда все настроение резко меняется. Весь я как-то деревенею, словно умираю… совсем как муха, нажравшаяся яду: как ни трогай ее — не чувствует».

Маньчжурские власти стремились проводить государственные экзамены с максимальной торжественностью и помпезностью. В сатирическом романе У Цзинцзы «Неофициальная история конфуцианцев» (XVIII в.) эта сторона экзаменов изображается так: «Сначала перед экзаменационным двором выстрелят три раза и откроют ворота на улицу, еще три раза — и распахнутся Драконовы ворота… Всего девять выстрелов… Письмоводитель из административной палаты опустится на колени и будет молить императора Гуаньди, укротителя духов трех миров, сойти в зал для изгнания нечистой силы, а потом попросит телохранителя бога генерала Чжоу Цана следить за порядком на экзаменах. Зонты уберут, и правитель области совершит поклонение, письмоводитель из административной палаты снова опустится на колени и начнет молить бога литературы Венчана и покровителя наук Цзы Туна возглавить экзамены, а духа Куйсина — озарить экзамены своим светом».