Киндрэт. Кровные братья
Шрифт:
— Что вы имеете в виду, дорогая Леди? — осторожно поинтересовался Амир, закрываясь тяжелым мощным щитом от моих настойчивых всепроникающих сенсоров.
Но это было бесполезно, я продолжал чувствовать его раздражение и злость…
— Я имею в виду, дорогой лорд, участившиеся случаи нападения на людей. Со смертельным исходом.
— Из-ви-ни-те, — процедил Амир, оскорблено раздувая ноздри, и погрозил пальцем всем присутствующим. — Бездоказательно. С чего вы взяли, что это наша работа?.. Но даже если бы и так. Мы не подписывали вашей Клятвы о гуманном обращении со смертными.
— Вы живете на нашей земле, — произнес глава Вьесчи, глядя в полированную поверхность стола, и его черные испанские брови сошлись у переносицы.
«Режьте
— Восемнадцатый век, — продолжила Фелиция, пристально глядя на раздраженного оппонента. — Как вы помните, именно тогда была Первая Вампирическая Эпидемия [8] . Так ее назвали люди. А киндрэт она принесла массовое истребление. Вы помните, какую «охоту на вампиров» устроили смертные? И все потому, что много уважаемые Тхорнисх, — взгляд, полный презрения, в сторону «заместителя» Миклоша, — считали слишком унизительным для себя убирать мертвые тела.
8
Вампирическая Эпидемия (1725–1732) — самая известная и хорошо освещенная в европейских научных кругах того времени.
Тот лишь сладко прищурился в ответ, и ко мне приплыла яркая картина. Улочка старинного города. Дома, почти соприкасающиеся крышами. Грязь, вонь, в которой смешиваются «ароматы» гниющих отбросов, густой смрад разлагающейся плоти… И человеческие тела с разорванными шеями, вывернутыми конечностями, наваленные в груду у стены.
Так представляют себе рай тхорнисхи. Одна часть людей валяется на улице мертвой. Другая — сидит в резервации.
Внезапно я испытал чувство признательности и уважения к Фелиции, которая сдерживает это безумие. Сейчас лишь клан Даханавар в состоянии останавливать наших братьев-выродков от начала новой резни.
— Эта «вампирическая эпидемия» закончилась ничем. Охота на киндрэт превратилась в глупейший фарс! — Амир огляделся по сторонам в поисках поддержки.
Естественно, все присутствующие главы помнили те времена. Рамон Вьесчи кивнул едва заметно, и я разобрал: «Но сколько сил и денег было потрачено на то, чтобы успокоить смертных».
В голове Александра, пристально глядящего на Фелицию, мелькали полумысли-полуобразы о том, как человеческое население начало осознавать, что рядом с ним живут опасные чужие существа, убивающие по ночам. В представлении народа живые мертвецы восставали из могил, чтобы пить их кровь. Легенды тысячелетней давности оживали. Люди были в панике. В человеческой культуре мифы о вампирах занимали не последнее место.
— Мы не хотим, чтобы этот фарс повторился, — уверенно заявила Фелиция. — Мы против того, чтобы смертные знали, кто управляет ими. Иначе они начинают сомневаться и бунтовать. Им спокойнее подчиняться власти, выбранной «самостоятельно», чем той, что навязывается извне. Тем более существами, которых они боятся и ненавидят. Это заложено в человеческой природе.
— Под «управлением» мы понимаем разные вещи, дорогая Леди. — Амир крепко сцепил пальцы, хрустнул суставами.
— Да. Мы знаем, что Ваша позиция в этом вопросе близка к той, что проповедует клан Тхорнисх.
— Мы не собираемся управлять людьми, — заявил вдруг представитель того самого клана, который упомянула наша Первая Старейшина. Ухмыльнулся довольно. — Мы их едим.
— Господа, — подал голос Ревенант, со спокойным вниманием следящий за разговором, — попрошу ближе к теме сегодняшнего собрания.
Фелиция утвердительно наклонила голову и взглянула на спутницу. Констанс мотнула рыжей копной волос и достала из папки несколько листов бумаги.
— Я зачту несколько выдержек из прессы за последний месяц. Все они имеют прямое отношение к теме сегодняшнего собрания. Вот, вчерашний выпуск «Столичного комсомольца».
Амир снисходительно улыбнулся:
— Деточка. Все это обычные людские небылицы. Раньше они рассказывали о нападениях киндрэт устно, после чего отправлялись разрывать могилы своих усопших родственников, дабы удостовериться, что их тела разлагаются с должной скоростью. Теперь пишут об этом в газетах и снимают глупейшие фильмы. Тот валашский князь Влад [9] перевернулся бы в гробу, узнав, какое пугало из него сделали.
— Это не сказки! — воскликнула Констанс с горячностью, недопустимой для высокородной даханаварской леди. — Вы же знаете, что это правда! И все знают.
9
Амир Асиман имеет в виду Влада Дракулу, исторически бывшего князем Валахии и защищавшего христианские земли от вторжения Османской империи, но описанного Брэмом Стокером как граф Дракула — ужасный кровопийца.
«Человеческая шлюха!» — глумливо подумал Амир, продолжая снисходительно улыбаться.
И я порадовался, что Констанс не слышит этого. На протяжении многих сотен лет Леди из моего клана успешно влияли на человеческую политику. Они манипулировали дипломатами, становясь их любовницами, а иногда даже женами. Прекрасные серые кардиналы. Наша рыжеволосая ирландка, к примеру, жила с министром связи.
— Если мы не хотим получить еще одного Августина Кальме с его мерзкой книжонкой [10] , нам всем, уважаемые, следует проявлять осторожность! — Сказал Александр.
10
Имеется в виду книга французского ученого 18 века, знатока Библии Дома Августина Кальме «Размышления о появлениях ангелов, демонов, духов, вновь вернувшихся и вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии», в которой он доказывает реальность этих существ.
Рамон позволил себе сдержанно усмехнуться, вспоминая о вкладе, сделанном им, чтобы успокоить впечатлительных смертных. Бурные дебаты по поводу реальности существования киндрэт благополучно закончились спустя лет десять. И ученых стало интересовать лишь одно: что заставляет людей верить в такое нереальное существо, как вампир? Великолепное завершение многолетней работы. Никто не мог объяснить, кто мы такие и откуда взялись в человеческом мире. Очень славно.
— Мы не должны повторять прошлые ошибки, — произнесла Фелиция. — Нельзя давать людям еще один шанс обнаружить наше существование среди них.
— Я поясню, — с улыбкой заметил Рамон. — Многоуважаемый Амир, представьте себе девственный лес. Непуганая дичь позволяет приблизиться, не убегает, не шарахается в стороны. Но если в этом лесу расстреливать зверей направо и налево, развешивать их трупы на деревьях и устраивать травлю с собаками, ни один зверь не подпустит вас к себе.
Он вдруг стукнул кулаком по столу, на мгновение превращаясь из уравновешенного, чуть ироничного бизнесмена в кровожадного, мстительного кровного брата.