Киллер на диете
Шрифт:
Ехать к Марише, чтобы перекусить у нее, было делом бессмысленным. Все равно есть у нее было нечего. Как говорится, в доме хоть шаром покати. А вот у Инны в этом плане в доме было куда как более перспективно. Все же у Степки была няня, а у няни имелся талант к приготовлению всякого рода запеканок, творожников и сырников, которые она всегда и готовила в огромном количестве. Частично она их поедала – и с большим удовольствием – сама, частично впихивала полезные, по ее мнению, творожные блюда в Степку, а все, что оставалось, скармливала соседям, хозяевам и их гостям.
Поварские изыски никак не входили
Сегодняшний день не стал исключением. Анна Семеновна встретила хозяйку широкой улыбкой и тут же зачастила:
– У Степана в школе дела обстоят неплохо. Конечно, могли бы быть и лучше, но все же ничего страшного не произошло. Контрольная не самая важная! Будут еще и другие! Степочка исправит свою оценку!
– Мама, не слушай ее! – раздался голос отпрыска. – Я старался изо всех сил! Но я же не виноват, что вторая половина шпаргалки кудато задевалась и мне пришлось решать примеры самому. Ясное дело, что я наделал в них ошибок. Отсюда и четверка с минусом за контрольную. Мама, четверка – ведь это тоже хорошо? Ты не расстроишься?
Инна лишь помотала головой и поцеловала сына. Какой же он у нее замечательный! И как похож на своего отца!
– А вот по поведению у Степана неудовлетворительно, – то ли с огорчением, то ли с гордостью сообщила затем няня. – Учительница жаловалась, что он кидался в одноклассников жеваной бумагой из трубочки.
– Это меня папа научил! – вновь подал голос Степка.
– А вот по физкультуре у Степочки твердая пятерка! – наконец раскрасневшись от гордости за воспитанника, похвасталась Анна Семеновна, словно это она сама лично ставила школьные рекорды и сдавала нормативы на «отлично». – А ваш муж только что был, откушал моих творожничков, а потом вышел вас встречать. Вы его не увидели? Видно, разминулись с ним.
Мариша прислонилась к стене, чувствуя, что голова у нее потихоньку пошла кругом. Кажется, она начинала хорошо понимать Инну, которая порой бежала от родного очага к ней, в тишину и покой. Сейчас Марише тоже очень хотелось тишины и покоя. Но еще больше ей хотелось есть. И, жадно сглотнув подступившую к горлу слюну, она спросила:
– Анна Семеновна, а что вы там говорили про творожники?
Услышав кодовое слово, няня моментально забыла про все остальное и взволнованно воскликнула:
– Маришечка! Миленькая! Инна! Душечка! Да вы же обе голодные! Ах я старая дура! Степа, иди к себе! Видишь, мать устала! И я дура! Набросилась на вас прямо у дверей, а на вас обеих и лицато нету!
Лицато у подруг были, но очень бледные. Однако, отведав по три пышных и золотистых творожника, обильно переложенных жирными рыночными сливками, которые в холодильнике уже превратились в густой комок кремового масла и тихо таяли на горячих творожниках, подруги почувствовали, как жизнь снова становится отличной штукой.
И поэтому они, не дожидаясь появления Бритого, который неизбежно пристал бы к ним с расспросами и задержал надолго, поблагодарили заботливую няню за такой вкусный ужин
Но уже у дверей они услышали шум семейной ссоры, доносившейся из нужной подругам квартиры. Да что там ссоры! Это был настоящий скандал! Подруги остановились возле дверей и стали прислушались.
– Кто смел трогать мои вещи?! – бушевала бабушка, Катерина Семеновна, пребывавшая в состоянии праведного гнева. – Кто посмел рыться в моих бумагах?! Кто?! Я вас обоих спрашиваю!
– Мама, успокойся, – послышался голос Олега Игоревича. – Тебе просто показалось.
– Конечно, вам показалось, – поддакнула его жена. – У вас столько бумаг, не мудрено, если коечто вы и перепутали.
Эту невинную в общемто фразу бабушка восприняла как кровное оскорбление и завопила еще громче:
– Я? Я перепутала?! Дорогая моя Танечка, хочу довести до твоего сведения, что я пока что нахожусь в здравом уме! И отлично помню, что и где у меня лежит! У меня в бумагах всегда был строжайший порядок. Впрочем, я понимаю, откуда такие предположения. У тебя самой, Танюша, всюду жуткий кавардак. Да что там говорить! Ты – просто неряха!
– Мама, не оскорбляй мою жену!
– Я сама оскорблена до глубины души! – закричала на Олега Игоревича его мать. – Представить себе не могла, что в своей родной семье наткнусь на крысятничество и воровство!
– Мама, ну перестань! Что там такого важного могло быть, в этих твоих бумагах? Просто старые бумажки и…
Но договорить Олег Игоревич не успел, его речь перебил мощный вопль материнского протеста:
– Никчемные старые бумажки, говоришь! Да ты хоть знаешь, что там были за бумаги?! Ничего ты не знаешь, дурак!
Подруги переглянулись и почувствовали, что явились весьма кстати. Сейчас они отвлекут внимание Путовых на себя и свои новости. И взбесившаяся старушенция будет вынуждена заткнуться. Однако как странно! И почему это старушка так раздухарилась изза какихто бумаг? Что у нее там такое особенно ценное и скрываемое от домочадцев хранилось, что она так возмущается?
И вообще, если уж бумаги эти были такими неприкасаемыми и ценными, купила бы себе сейф! Вроде бы средства позволяют Катерине Семеновне совершать и не такие чудачества. Хотя даже сейф – это не панацея от любопытных глаз. При должном желании и при условии проживания в одном доме всегда ктото может улучить момент, когда сейф будет открыт, и потихоньку изучить его содержимое.
Но все же, почему Катерина Семеновна так бушует?
– Вы все – подлецы!
И в этот момент подруги нажали на кнопку звонка. Шум моментально утих. И когда дверь открылась, на лицах членов семьи Путовых сияли дружелюбно-приветливые улыбки.
– А вот и наши сыщицы! – воскликнул Олег Игоревич с неприкрытой радостью. – Ну что вам удалось узнать? Рассказывайте скорее! Надеюсь, новости хорошие?
И в очередной раз подругам в голову закралась мысль о том, как подозрительно ведут себя бабушка и отец пропавшей Милы. Они вроде бы и не очень сильно встревожены ее исчезновением… Вот мать и Наташа – те да, те буквально голову потеряли от страха и отчаяния. А отец и особенно – бабушка выглядят совершенно невозмутимыми. Почему бы это? Они знают про Милу чтото такое, что не известно другим?