Киллер на диете
Шрифт:
Нет, они не были посвящены усадьбе, барину и его супружеской трагедии. Не было там слов и про чьелибо убийство. И, тем не менее, Наташа не могла отвести глаз от этих строк.
«Ты пишешь, что твой сын Олежек совершенно сошел с ума от любви, – писала неизвестная отправительница бабушке, – но что такого ужасного в том, что он сделал? У тебя замечательный сын! Он не пьет, не играет в карты. За ним не водится никаких других пороков или безумств. Он обожает тебя, и он всегда был очень добрым мальчиком. Что удивительного в том, что он пожалел эту бедную
Дочитав письмо до этого места, Наташа почувствовала, как весь мир закружился перед ее глазами. Сиротка Наташенька! Папа Олежек?! Но ведь это же она сама и ее дорогой и обожаемый папочка! Это про них написано! Выходит, она не родная дочь своему папе?! Выходит, папа просто удочерил ее?! А где же тогда ее собственный, родной папа? Ах да! В письме же сказано, что он давно умер!
Наташа никак не могла собрать воедино разбегавшиеся мысли. Голова ее загудела. И, чтобы не упасть в обморок, Наташа была вынуждена присесть на стул.
– Какой кошмар! – пробормотала она. – Выходит, я не родная дочь своему папе. И все знали об этом?! А Мила? Интересно, Мила знала?
Наташа еще немного подумала и решила, что, скорее всего, сестра ничего не знала. Иначе – по природной вредности ее характера – она бы уж нашла повод, чтобы уколоть Наташу тайной ее рождения! Намекнуть, что она – чужачка, которую пригрели из милости.
Постепенно до Наташи дошло: все, сказанное в письме, – чистая правда. И все те мелкие странности и шероховатости, имевшиеся в их семье, приобретали свое право на существование.
– Вот почему бабушка всегда обожала Милу, а меня вроде как и не замечала! Это потому, что Мила ей – родная внучка, а я – нет! И бабушка была недовольна, что папа женился на маме и удочерил меня. А папа, наоборот, всегда старался быть ко мне особенно добрым! Вот в чем дело! Он искупал таким образом холодность своей матери! И он был добр со мной не потому, что любил меня, а потому что поступал так назло собственной матери!
Наташа чувствовала, что за эти минуты она поумнела как минимум на десять лет. Она и чувствовала себя такой же – ужасно старой, ужасно мудрой и ужасно печальной. Недаром говорят: умножающий познания умножает и скорбь. А если еще проще, то чем меньше знаешь, тем крепче спишь!
– Черт! – выругалась Наташа. – Противная бабушка! Я так старалась быть ей хорошей внучкой, но она так меня и не полюбила! А вот Милу она любит, хоть та и вредина, и гадина. Любит просто за то, что она с ней – одной крови!
Наташе стало очень противно и горько. Но, несмотря на все эти чувства, она вновь взялась за стопочку писем. На этот раз она взглянула на адрес отправителя и узнала, что бабушке писала Людмила Соломина. Наташа прекрасно помнила эту пухленькую старушку, тетю Люду, часто приходившую к ним в гости.
Тетя Люда была лучшей и стариннейшей бабушкиной подругой. У тети
Впрочем, Наташе не казалось, что ее родители совершили ошибку. Они всегда казались счастливой парой. Ссорились редко. И даже поссорившись, избегали грубых выражений. Просто расходились в разные углы квартиры и молча дулись друг на друга.
Однако это новое открытие – что она чужачка в родной семье, открытие, потрясшее Наташу до глубины души, – никак не объясняло исчезновения Милы. И Наташа, немного передохнув от этого шмона и новых впечатлений, снова взялась за поиски бумаг, касающихся дворянского поместья ее (ах, увы, извините, теперь уже не ее!) предков, а также прочих материальных благ, имевшихся у представителей рода Путовых.
Но прежде чем Наташа нашла эти бумаги, она наткнулась на документы ее бабушки. Нашла пожелтевшую и буквально рассыпающуюся в руках метрику, из которой и узнала, что бабушка в девичестве была вовсе не Путовой, а Рассохиной.
Это открытие еще больше поразило Наташу.
– Как же так? Выходит, бабушка тоже не из рода Путовых?! А как же тогда усадьба? И поместье? И барин? Ведь он был Путовым! А бабушка – нет! Так что же получается? Она все придумала?
Подруги уже отзвонились Наташе с кратким отчетом о своем путешествии. И теперь Наташа знала, что трагедия, которая произошла в имении, случилась именно с Путовыми, а не с какойто там чужой дворянской фамилией. И привидение старого барина было их собственным, можно сказать, наследственным. А вовсе не досталось в нагрузку к имению от старых хозяев!
Наташа принялась ворошить документы дальше. И наконец наткнулась на знакомое сочетание букв. Вот он, Путов! Какое счастье! Все же связь с имением и каменоломней нашлась. Но, вглядевшись в строчки на листе пристальнее, Наташа убедилась, что фамилия Путов, опять же, имеет к ним весьма сомнительное отношение. Путов Василий Григорьевич – так звали первого бабушкиного мужа. Того самого, который был генералом и после своей смерти оставил бабушке в наследство огромную квартиру в центре города.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Наташа. – Если папин папа не был Путовым, то почему бабушка внушала Миле, что имение наше? Вернее, ее?
Это тоже явно требовало разгадки. Но Наташа была уже не в силах чтолибо осмысливать сейчас. В голове ее варилась форменная каша из обрывков разрозненных мыслей. И Наташа, коекак приведя в порядок бумаги, пошатываясь, вышла из бабушкиной комнаты.
Глава 11
Приехав в город, подруги первым делом отправились к Инне домой. Им было необходимо умыться с дороги, а также плотно перекусить. В Жихареве они только позавтракали. А сейчас шел уже девятый час вечера.