КиберШторм

Мэтер Мэттью

— И к чему ты клонишь?

— К чему я клоню? — переспросил Рори. Он моргнул и сделал ещё глоток. — Я скажу, куда я клоню. Наши деды сражались с теми, кто дрожал от страха, а мы отказываемся от свободы, за которую они сражались и умирали.

Он встал и стал по очереди показывать на нас пальцем.

— Мы не готовы пойти на риск, как Чак и сказал. И из-за боязни рискнуть, мы даём правительству право лезть в нашу жизнь, подозревать нас в убийствах на другом конце страны. Мы отдаём свободу, потому что боимся

её.

Он, в общем-то, был прав.

Винс кивнул.

— Невозможно защитить свободу, если ты отдал её другому.

— Именно, — сказал Рори и сел на стул.

— А как это всё касается происходящего? — спросил Тони.

Рори посмотрел на него.

— Никого не волнует, что китайцы взломали наши электростанции, — все уверены, что кто-то всё исправит. Но мы этого не дождёмся. Мы должны каждый день защищать свободу, а начать следует с того, чтобы взять на себя ответственность. Ответственность защищать личную свободу в Интернете. Иначе, мы шаг за шагом утратим всё, за что боролись наши предки.

Музыка смолкла, и из колонок послышался чей-то голос:

— Это невероятное зрелище, я просто не нахожу слов…

— Мальчики, вы себя хорошо ведёте? — спросила Сьюзи, держа Элларозу на руках. Она подкралась со спины к Чаку за время нашей активной дискуссии.

— Просто болтали, — ответил я.

Чак поднял голову, обхватил Сьюзи руками и приподнялся, чтобы поцеловать Элларозу.

— Садитесь с нами, — предложила Сьюзи нам с Чаком. — По радио начинается обратный отсчёт.

— …тысячи стоят на улице, у них в руках свечи, фонари…

Я нахмурился.

— Где это?

Она улыбнулась.

— На Таймс-сквер, где же ещё.

Я взял свой бокал и перекочевал на диван. Я присел рядом с Лорен и посадил Люка на колени.

— Впервые за сотню лет, с тех пор, как Таймс-сквер получила своё название, — продолжал радиоведущий, — в Новый год на площади не горят огни. И хотя неоновые вывески погасли, свет ярко горит в сердцах жителей Нью-Йорка. Отовсюду появляются новые люди…

Зачарованные услышанным, все в комнате притихли и повернули головы к музыкальному центру. В темноте за окном, в льющемся наружу свете вспыхивали крупные снежные хлопья и снова исчезали в темноте, опускаясь ниже.

— …официальная церемония была отменена, и власти рекомендовали жителям не собираться в больших количествах, но люди всё равно решили отпраздновать это событие вместе. На улице, посреди снега соорудили сцену с экраном для проектора и установили генераторы…

— Запомни этот момент, — прошептал я Люку. — За минуту до полуночи множество людей в едином порыве объединилось, чтобы исполнить наш гимн.

Мы уже слышали его сквозь шум помех, мотив, который ни с чем не спутаешь, — «Звёздный флаг».

Все в комнате прониклись схожими чувствами. Это был наш гимн, гимн

прошлых столетий, когда страна была в осаде, когда она склонилась, но не упала. Слова преодолевали века и соединяли нас с прошлым и будущим.

— …земля и дом для свободных и смелых людей.

Затем последовали аплодисменты и радостные возгласы.

— Десять… девять… восемь…

— Я люблю тебя, Люк, — сказал я, сжал его и поцеловал. Лорен тоже поцеловала его. — И тебя, Лорен.

Я поцеловал её, она — меня.

— …два… один… с Новым годом!

Загудели дуделки, раздались радостные крики. Все вскочили, и последовали объятия и поцелуи.

— Эй, — вскрикнул кто-то, — смотрите!

Я целовал в этот момент Элларозу. Чак постучал меня по плечу. Все собрались у окон в дальнем конце квартиры. Винс махал нам.

— Свет дали! — крикнул он и показал куда-то на улицу.

До этого западная часть города была погружена в непроглядный мрак. Но сейчас снежинки за окном озарял мягкий свет. Я поднял Люка и подошёл вместе с ним к окнам.

Свет шёл не от прожектора или фонаря, он заливал всю улицу и дом напротив. Отсюда мы не видели самих огней, только их дрожащее отражение в окнах. Я поднял взгляд и увидел, что в свете были видны облака на небе. Похоже, в соседнем квартале вернули освещение, в точности, как и обещали.

— Идём! — проорал Чак. — Посмотрим с улицы!

— Я останусь с детьми, — сказала Лорен. — Ты иди, посмотри.

Я крепко её обнял и снова поцеловал.

— Нет, пойдём с нами, я хочу, чтобы Люк тоже увидел!

В бешеной спешке, подогреваемой парами алкоголя, все принялись искать тёплую одежду. На улице было не так уж холодно, я решил надеть первое, что попалось под руку, как следует укутал Люка и побежал по лестнице за остальными. Главный вход завалило снегом, и мы по одному протиснулись через задний вход наружу и вышли на Двадцать четвёртую улицу.

Люк не понимал, что происходит, но радостно улыбался.

Осторожно, с фонариком в руке я выбрался на центр улицы. Снег был неровным, рыхлым, и я внимательно смотрел в потёмках на дорогу и крепко сжимал Люка. Впереди шли Чак и Тони, следом за мной — Винс. Свет падал на Девятую авеню, и там уже собиралась толпа. Все смотрели на Двадцать третью.

Снег пошёл сильнее, и ветер набирал силу. Наконец, на перекрёстке я обошёл Чака и, заняв свободное место, посмотрел в ту же сторону, ожидая увидеть горящие фонари и неоновые вывески.

Вместо этого я увидел пламя и дым.

Горела высотка на углу Двадцать третьей и Девятой. Люк поднял голову, в его глазах отразилось пламя пожара. Он улыбнулся и показал пальцем на огонь, и в этот момент из дыма на последнем этаже кто-то прыгнул, пролетел в полной тишине двадцать этажей и с жутким звуком упал на снег.