КиберШторм

Мэтер Мэттью

Если взять любую компанию из списка «Fortune 500», которые используют тысячи собственных программ, список уязвимостей будет насчитывать десятки тысяч. Корпорации участвуют в постоянной неравной гонке со злоумышленниками, которым из миллионов возможностей достаточно одной лазейки, которую компания ещё не успела исправить.

Что частные фирмы, что государственные не успевают закрывать известные уязвимости, а уж про «нулевой день» и говорить нечего. Защиты против подобных вирусов нет никакой, потому что направление

атаки по определению неизвестно.

Чак и Сьюзи молча смотрели на меня.

— Это атака, против которой у нас нет защиты.

«Stuxnet», «червь», повредивший иранские ядерные объекты, использовал около десятка уязвимостей нулевого дня, чтобы проникнуть в системы. Он был первым примером новоявленного и сложного кибероружия. На создание такого вируса требуется много времени и денег, так что его появление однозначно преследовало чьи-то цели.

— Что значит, нет защиты? — спросила Сьюзи. — И много таких может быть? Государство разве не может ничего сделать?

— Государство считает, что частный сектор должен защищать себя сам, — ответил я. — И предусмотреть абсолютно все способы, которые могут использовать для атаки против нас, просто невозможно.

На CNN, тем временем, транслировали беседу четырёх корреспондентов и аналитиков.

— Знаете, что меня беспокоит, Роджер: обычно, такие сложные вирусы используют для того, чтобы выкрасть из Сети некие сведения. Но эти два трояна действуют иначе: они просто выводят компьютеры из строя.

— Но почему? — произнесла Сьюзи, глядя на экран.

Будто услышав её вопрос, аналитик посмотрел прямо в камеру и медленно ответил:

— У меня есть только одно возможное объяснение: мы наблюдаем продуманную атаку на нашу страну, цель которой — нанести как можно больший ущерб.

Сьюзи поднесла руку ко рту. Ничего не говоря, я сел рядом с ними и в десятый раз попытался дозвониться до Лорен.

Где же она?

17:30

— Прости меня.

Лорен крепко прижимала к себе Люка. Когда мы забрали его у Бородиных, он заходился воплями. Я пытался покормить его, но он ничего не хотел. Лоб горел огнём.

— И это всё, что ты можешь сказать? — я был всё ещё недоволен. — Дай я возьму Люка, попробую снова его покормить.

— Прости, детка, — тихо сказала Лорен, обращаясь скорее к Люку, а не ко мне. Она настойчиво держала его, не отдавая мне. Её лицо раскраснелось после холодного воздуха на улице, а причёска совсем растрепалась.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения? Четыре чёртовых часа.

Мы были в своей квартире. Лорен сидела на кожаном диване, я — напротив, на кровати. Уже стемнело, я весь вечер напролёт пытался с ней связаться, но — бесполезно. В полшестого она неожиданно появилась в квартире Чака и принялась нас расспрашивать, что происходит и в порядке ли Люк.

— Я

выключила телефон. Забыла совсем.

Я не стал спрашивать, зачем.

— И ты ничего не замечала?

— Нет, Майк. CNN не на каждом углу вещает. Когда узнала обо всём, сразу же побежала домой. На улицах ни одного такси, Вторая и Третья линии не работают — пришлось идти пешком на морозе двадцать кварталов, — выпалила она. — Пробовал когда-нибудь бегать на каблуках?

Я покачал головой и закатил глаза. У всех сегодня нервы на пределе, не лучшее время для ссор. Я вздохнул и постарался успокоиться.

— Попробуй ты покормить его, — мягко посоветовал я. — Может, если мама предложит, мы не откажемся?

Люк перестал плакать и теперь шмыгал носом. Я взял с кофейного столика влажную салфетку, чтобы вытереть сопли с его лица. Ему это не понравилось, и он попытался отдёрнуться, качая головой.

— Да его лихорадит, — сказала Лорен, положив ладонь ему на лоб и пристально глядя ему в глаза.

— Просто простудился, зима же, — успокаивающе сказал я. Выглядел Люк несчастным, но рано было бить тревогу.

На мой телефон пришло сообщение. Следом подал голос и телефон Лорен, а за ним — телефоны Чака и Сьюзи из их квартиры, — мы оставили дверь в коридор открытой. Я озадаченно нахмурился, достал телефон из кармана, снял блокировку и открыл сообщение.

«Предупреждение: вспышка птичьего гриппа, штамм H5N1, в штатах Нью-Йорк и Коннектикут. Крайне заразно. Рекомендуется не выходить из дома, в округе Фэрфилд и Финансовом квартале Манхэттена объявлена чрезвычайная ситуация».

Сообщение было отправлено Нью-Йоркской службой экстренного оповещения, на которую нас подписал Чак.

— Что там?

Я ещё раз перечитал сообщение и посмотрел на Люка. Не мог ли он из-за меня заразиться?

— Что такое? — в её голосе послышались нотки паники, когда она увидела моё лицо.

— Дорогая, положи Люка на секунду и пойди помой руки.

Мои собственные слова показались мне чужими, словно их произнёс совершенно другой человек. Мысли метались, сердце бешено стучало. Это ложная тревога, у него всего лишь простуда.

Иррациональный страх, нахлынувший на меня по дороге от магазина, снова вернулся.

— Что значит «положи Люка»? — недоверчиво переспросила Лорен.

Она ощущала мой страх.

— Майк! О чём ты говоришь? Что это было за сообщение?

В дверях появился Чак, и Лорен повернулась к нему. Я подошёл к ней с одеялом с нашей кровати и обернул им Люка, попытавшись аккуратно отнять его у неё.

— Это лишь мера предосторожности, — мягко сказал Чак, медленно входя в комнату, держа руки перед собой в успокаивающем жесте. — Я уверен, что это просто совпадение. Мы не знаем, что именно происходит.