Кейджера Гора

Норман Джон

Я почувствовала руку на моём плече. Она осторожно потрясла меня. Ещё я чувствовала тёплое солнце, согревающее мою спину, и мягкую траву под моим животом. Я очнулась на каком-то склоне, причём мои ноги оказались погруженными в воду.

Три дня и пробыла незваной гостьей тансмэна из лагеря Майлса из Аргентума. Первые две ночи он вставал лагерем на открытой местности, причём в первую ночь мне удалось незаметно, после того, как он уснул, выползти из своего убежища и подобравшись к его мешку, стащить немного мяса и хлеба Са-тарна, и даже, набравшись смелости, приложиться к его фляге. Конечно, я позаимствовала лишь немного, из страха того,

что мужчина мог обнаружить пропажу и заподозрить неладное. А так, возможно, если он и обнаружил какую-либо нехватку в своих запасах, то вполне мог списать их на шалости местных грызунов - уртов. На второй день полёта, я заметила, что местность подо мной становится всё более густонаселённой, что признаться меня несколько обеспокоило. Также, я не могла не отметить множество возделнных полей.

Второй ночью я смогла нарвать фруктов в чьём-то саду и напиться воды из бассейна. Взвесив все за и против, я решилась рискнуть и провести третий день в корзине, тем самым оставив как можно больше сотен пасангов между мной и Аргентумом с Корцирусом. В этот третий день, однако, к моей немалой тревоге, внизу появились большие мощёные дороги, множество деревень и полей. Мы миновали даже два города. Третью ночь, изрядно напугав меня, тарнсмэн приземлился внутри частокола огораживающего гостиницу, больше похожую на небольшой форт.

Тарновую корзину оставили внутри специально огороженной области в пределах основного частокола. Решив, что медлить дальше будет неоправданным риском, я выбралась из гостеприимной корзины. Конечно, меня не прельщала перспектива самой приехать и передать себя в руки Ара, бывшему союзником Аргентума. Но к моему недоумению и испугу, я не смогла залезть на ограду, ни найти щели между кольями, через которую, можно было бы просочиться, а калитка была надёжно заперта снаружи. Пришлось мне на время спрятаться среди тарновых корзин, которых здесь было несколько.

Ожидание было не столь долгим, когда в область хранения доставили ещё одну корзину, то пока работники отцепляли её от тарна, передвигали там, на строго определённое, пронумерованное место, я успела незаметно выскочить за ограду. На этот раз я спряталась среди мусорных контейнеров позади гостиницы. На моё счастье на территории не оказалось ни одного сторожевого слина, вероятно, их пока не выпустили, чтобы не подвергать опасности постояльцев. Мне удалось выудить их мусора, какие-то объедки, на которые я с алчностью набросилась. Недавно здесь прошёл дождь, и на дне и в углублениях крышек контейнеров скопилась вода, которую жадно выпила. Как же я завидовала людям в гостинице, у них была еда и питьё, им предоставили чистые комнаты, с тёплыми кроватями, и у них была одежда! Я завидовала даже рабыням, которые могли бы быть внутри. Они, по крайней мере, были в безопасности и их хорошо кормили. О чём им вообще волноваться кроме как о том, чтобы ублажать своих владельцев?

Я вскрикнула от неожиданности и тут же зажала себе рот, моей ноги мягко коснулся мех, проскочившего вплотную ко мне, урта. Я осторожно поползла вокруг гостиницы, стараясь держаться в тени кустов.

Двигаясь на четвереньках, я ощупывала руками землю перед собой. Листья кустарника щекотали мне спину. Из-за угла я осмотрела главные ворота частокола. Как раз в этот момент в них втягивался фургон, запряжённый тарларионом. Едва въехав во двор наполовину, повозка резко накренилась налево. Колеса левого борта, по самые оси ушли в колею, размытую недавним дождём.

Возница недолго думая щёлкнул кнутом, и заорал на тарлариона.

– А ну, не шуми. Люди спят, - недовольно шикнул на него привратник,

и подойдя к тарлариону, взял его под уздцы и потянул вперёд, похлопывая по холке и уговаривая животное. Огромный ящер поворчал, и рванул вперед натягивая сбрую. Фургон медленно но верно пошёл вперёд и сбрасывая воду и грязь с колес выбрался из колдобины. К моему разочарованию, привратник сразу закрыл ворота и протолкнул большой деревянный брус, сквозь скобы. Не ограничившись этим, он вставил в проушины на засове и скобе дужку увесистого амбарного замкам и закрыл его на ключ. Лишь проделав всё это, привратник сопроводил возницу в конюшню. Едва мужчины скрылись за углом гостиницы, я стремглав бросилась к воротам, и, упав на живот, попыталась протиснуться под досками ворот. Тщетно! Я принялась рыть проход в грязи колеи, но и после этого протолкнуть моё, даже сильно исхудалое тело не получилось. Слишком узко! Тут ещё послышался скрип колёс другого фургона, на этот раз приближающегося со стороны гостиницы. Я, что было сил, побежала назад и юркнула в кусты. Как раз во время! Привратник возвратился к воротам.

Я была просто в отчаянии. Как мне проскользнуть под воротами, или сделать подкоп под ними, если привратник всё время находится поблизости. Он крепкий мужчина и ему ничего не стоит остановить и захватить меня. Я понятия не имела когда прибудет следующий фургон, да и будет ли он вообще до рассвета. Ведь только такой фургон мог бы отвлечь привратника с его поста, давая мне время, чтобы попытаться ещё раз пролезть под воротами.

Страшно рискуя быть в любой момент обнаруженной, я вернулась к загородке, где хранились тарновые корзины. Но и тут меня ждало разочарование, и эти ворота оказались заперты. Я поторопилась назад вдоль стены гостиницы. Привратник, как раз переругивался с не особенно любезным возницей. Тот очевидно обругал привратника за то, что того не был у ворот. Привратник не остался в долгу, и в ответ принялся излишне внимательно проверять остраку извозчика на предмет подлинности и правильности оплаты.

– Я не уверен, что это - метка Леусиппуса, - сварливо говорил привратник. – По крайней мере, она не очень на неё похожа.

– Ну, так иди и буди его, - возмущённо кричал возница, - и удостоверься, что всё в порядке.

– Мне не хотелось бы будить его в этот ан.

– А я должен быть на дороге ещё до рассвета, - горячился мужчина.

– Вам придётся подождать, - как ни в чем, ни бывало, отвечал привратник.

– Нет у меня времени, ждать тут! Сейчас сам пойду будить твоего Леусиппуса!

В конце концов, вволю натешившись, привратник открыл ворота, и позволил вознице продолжить свою поездку. Но к тому времени я уже сидела в кузове фургона. Приблизительно одним аном позже, когда до рассвета оставалось всего ничего, и край неба на востоке начал светлеть, я скользнула с задка фургона, и присела посередине дороге. Повозка невозмутимо катилась дальше, а дремавший на передке возница даже не дёрнулся. Я спрыгнула с дороги и побежала через поле.

– Проснулась?
– послышался голос надо мной, и рука на моем плече потрясла меня снова, и снова весьма аккуратно.

Моё тело напрягалось.

– Да, - прошептала я, а мои мысли понеслись галопом. Итак, я лежу на склоне канавы, поскольку именно по нему я поднималась к дороге, прежде чем потерять сознание. Вода вокруг моих ног – ручей, похоже, в него я скатилась по склону. Трава подо мной была очень зеленой и мягкой благодаря обилию воды.

Когда я покинула фургон, я долго бежала через поля. То бежала, то, устав, просто брела, отдыхая на ходу. Так продолжалось примерно до полудня, когда я спряталась, опасаясь быть замеченной, около небольшого родника в зарослях папоротников. Я вволю напилась воды, и стиснув зубы, смыла с себя грязь ледяной водой.