Кейджера Гора
Шрифт:
– Сейчас я подам сигнал музыкантам, Тиффани, - предупредил Эмильянус.
– Когда они начнут играть, Ты можешь показать всё на что способна.
– Да, Господин, - прошептала я.
Когда я увидела такие движения в доме Клиоменеса, я даже представить себе не могла, что не далёк тот день, когда от меня самой потребуют двигаться точно также.
В некоторые особенности женского подчинения, проявляются яснее и отчётливее, когда рабыня вынуждается демонстрировать движения на полу, фактически это своего рода танец, исполняемый ей перед мужчинами,
Через мгновение музыканты заиграли. Почти сразу, как только я начала танцевать, я заметила, что Эмили стянула свой рабский шёлк, обнажая свои груди пред Эмильянусом, и поцеловала его. Но юноша остановил её, и завернув ей руки за спину, скрестил её запястья, и сжав их своей левой рукой. В результате Эмили оказавшаяся совершенно беспомощной перед ним, была вынуждена не отрываясь смотреть на меня.
Когда-то я была Тиффани Коллинз. А теперь я стала гореанской рабыней, извивающейся у ног мужчин.
Я не знаю, как долго играли музыканты, возможно, всего лишь четыре или пять енов. Но вот круговорот мелодии достиг кульминации, и внезапно оборвался. Я лежала на животе, задыхающаяся и потная, прижимаясь к каменным плиткам. Я подняла голову, надеясь рассмотреть в глазах мужчин их вердикт.
– Очень хорошо, Тиффани, - похвалил меня Эмильянус.
– Хорошо? Да просто превосходно, - воскликнул один из присутствующих.
– Великолепно!
– поддержал другой.
– И какую цену, Вы готовы уплатить за неё? – поинтересовался Эмильянус.
– Даю серебряный тарск, сразу, - ответили ему.
Я смотрел поражённо уставилась на говорившего.
Интересно, он и правда меня купит? Но, серебряный тарск! Как жаль, что этого не слышит Дразус Рэнциус! Он-то решил, что за меня можно сторговать только пятнадцать - двадцать медных тарсков! А ведь я даже не обучена!
– У Тебя очень хорошо получилось, Тиффани, - похвалил Эмильянус ещё раз.
– Спасибо, Господин, - всё ещё задыхаясь проговорила я.
– Итак, Господа, Вы всё видели своими глазами, - заметил Эмильянус, -а ведь она всего лишь недрессированная фабричная девка.
– Да, Эмильянус, - сказал мужчина.
– Да! Да, – послышались одобрительные мужские голоса со всех сторон.
– Тила, - позвал Эмильянус кейджерону.
– Да, Господин, - отозвалась она, мгновенно очутившись рядом.
– Отведи Эмили в мою комнату и прикуй её цепью за шею в ногах моей кровати.
– Слушаюсь, Господин, - ответила Тила.
– Спасибо, Господин, - всхлипнула Эмили.
– На ноги, рабыня, - скомандовала Тила, и когда Эмили поднялась, команды посыпались как из пулемёта. – Руки за спину, запястья скрестить, глаза закрыть, голову вниз. Ты сможешь, распрямить руки и открыть глаза только тогда, когда почувствуешь, что на твоей шее замкнулся ошейник кровати твоего Господина!
– Да, Госпожа, - сказал зажмурившаяся Эмили, и кейджерона схватив её за волосы и наклонив к своей талии, вывела девушку из комнаты, как она была с
– Мы собираемся послать Тебя в школу, Тиффани, - объявил мне Эмильянус.
– Спасибо, Господин, - обрадовано поблагодарила я.
– Как Ты находишь эту идею? – поинтересовался он.
– Спасибо, Господин, - сказал я.
– Меня никогда не учили читать.
Это моё замечание вызвало очередной взрыв гомерического хохота.
– Это не та школа, о которой Ты подумала, - вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил мой хозяин.
– И так, джентльмены, - обратился к гостям, Эмильянус, - и благородные господа, я благодарю Вас за Ваше присутствие здесь этим вечером, и за Ваше внимание. Ваши комментарии, Ваши мысли и Ваши советы очень ценны для меня. Если кто-либо из Вас желает остаться в моём доме на ночь, не стесняйтесь использовать те комнаты, которые Вам предоставили перед ужином. Так же, если какая-либо из рабынь Вас заинтересовала, любая из тех, что прислуживали нам за ужином, за исключением нашей маленькой Тиффани, можете забирать её в Вашу комнату. Она является Вашей рабыней в течение всей ночи. Если Вы окажетесь не полностью ей довольны, просто утром сообщите мне, и её примерно накажут, а затем пошлют Вам на неделю, чтобы она смогла научиться, как надо правильно служить мужчинам.
– Пожалуй, я возьму вон ту блондинку, - сказал мужчина, указывая на светловолосую девушку.
– А мне вон та приглянулась, - показал другой.
Две выбранные девушки побежали к своим хозяевам на предстоящую ночь, и встали на колени у их ног.
– А я не прочь позабавиться с той, которую Ты называл - Тила, хочу посмотреть, как она будет облизывать мои ноги, - заявил крепкий мужчина в возрасте.
– Её пришлют в Вашу комнату, - пообещал Эмильянус.
– Благодарю, Эмильянус, - ответил тот.
– А что по поводу этого бессмысленного, извивающегося, маленького пучка удовольствий?
– спросил один из мужчин, посмотрев на меня.
Я густо покраснела, стоя на коленях перед столом, пытаясь понять, насколько ценно для меня его отзыв – «бессмысленный, извивающийся маленький пучок удовольствий». С другой стороны они были гореанскими мужчинами, а я уже знала, что в их руках, если они того пожелают, я сама превращусь в не более чем «извивающийся пучок удовольствий». Это мне хорошо преподал Тарнак на полу рабского фургона.
– С Вашего разрешения, - вежливо ответил Эмильянус, - Я бы не хотел, чтобы она служила этой ночью. Думаю, что ей следует дать хорошенько отдохнуть. Мне надо, чтобы утром она была свежей и отдохнувшей.
– Как пожелаешь, Эмильянус, - несколько огорчённо развёл руками гость.
– Я не буду служить сегодняшней ночью, Господин? – не менее разочарованно спросила я.
– Нет, - ответил он. – Тебе завтра очень рано вставать.
– Господин? – недоумённо посмотрела я на него.
– Ты завтра утром идёшь в школу, - пояснил Эмильянус.