Кентавр на распутье
Шрифт:
Я не настолько слеп, чтобы безоглядно доверять Лане. То есть уверен, она питает ко мне теплые чувства, но слишком чудного Бога тут почитают и живут по диковинным правилам. По-моему, даже в лучшую нашу пору Лане нравилось меня терзать – она будто купалась в отраженной боли. И слишком волнует Лану такая смешная штука, как престиж, слишком нравится ей играть с власть имущими, словно бы результат этих игр впрямь что-то определяет. Видно, в детстве Лане настолько заморочили голову, что она по сию пору не знает себе правильную цену, вот и мечется от самоуничижения до возведения себя на пьедестал.
Можно лишь гадать, куда качнулись весы на сей раз и в каком качестве я потребовался Лане теперь: как спаситель, как фигура для новой ее интриги или как искупительная жертва. Последняя роль мне особенно к лицу – даже лестно, что меня сочли самым дорогим, от чего следует отречься во имя Бога. Отринем человеческое, да? И начнем с тех, кого больше любим. Веселенькая перспектива!.. Занятнее второй вариант: заговор в сплоченной этой семье, по ночам и вовсе смыкающейся в организм. Правда, Лана тут слегка на отшибе… что обидно ей. Зато оставляет малость простора для маневра. Все-таки она знает меня лучше, чем Калида, и даже действуя по его указке, не обязана выдавать с потрохами. Приди туда, сделай то-то… но, если не полный идиот, найдешь обходные пути. Думай, голова, думай! Если не хочешь лишиться хозяина, любимого и любящего.
Хорошо, а чего добивается сама Лана? Ну, спасения – это понятно. Жить хочется даже мазохистам, если еще не напуганы жизнью насмерть. Вдобавок справедливости – конечно, в собственной ее трактовке. Как у многих обиженных дам, у Ланы накопился немалый счет к мужикам, так что ее не устроит даже паритет – требуется обратный перекос, возвращение матриархата. И на этот лозунг в обширном гареме Калиды может купиться не одна. А у матерей на своих деток тоже имеется влияние. Конечно, не как у Калиды… Но стоит смахнуть с игральной доски короля, и на престол тотчас возведут королеву – сбудется потаенная мечта Ланы.
А Киря пока что помалкивал и с предписанной ему тропки не отклонялся ни на шаг, выказывая редкую в его возрасте дисциплинированность. Только настороженно зыркал по сторонам, приглядываясь к паутине. Почти все местные прелести он уже наблюдал в записи, а ныне осваивал вживую – без лишних шараханий, надо признать. Чуждая атмосфера, чужая живность – здесь и скафандр вполне уместен, как на другой планете. Но Киря усматривал тут не фантастику, а лишь некие странности, над которыми ломать голову не ему. Здравый смысл в чистом виде. Я начинал склоняться к мысли, что с напарником мне повезло, хотя не ожидал наткнуться в этой куче мусора даже на полудрагоценный камень.
Затем тоннель кончился, так и не исполнив зловещих своих угроз, а впереди открылся лабиринт – ясное дело, как же без него! Тотчас я запустил «стрекоз», и те принялись накручивать петли по здешним норам, помогая моему компу дорисовывать карту подземелья и отмечая на ней места, где могла ждать опасность. Вот тут Калида разочаровал меня: на этом этапе, можно сказать, в финале, я ждал от него большей фантазии. Он даже не был по-настоящему велик, этот лабиринт, тем более не мог считаться величественным. И не очень сложен. По-моему, я уже раскусил его алгоритм – даже без помощи компа. И все равно соваться внутрь не хотелось.
Зацепенев рядом, Киря по-прежнему отмалчивался, как партизан на популярной картине, хотя напуганным не выглядел. А вот меня, кажись,
– Киря, ты давно не проигрывал? – негромко спросил я.
– С детства, – ответил парень, тоже умеряя свой голос, и покосился на меня: – И некому тут.
– Это плохо, – сказал я. – Как же без иммунитета? Сегодня-то нас наверняка поколотят.
– Ну уж!..
– Хорошо, если не насмерть. Ты уж припомни детство, чтоб не сломаться.
– А скафандры? – спросил Киря.
– Ох, не уверен! Если б на нас спустили Хищников, мы бы прорвались. Но тут придется иметь дело со Всадниками.
– Ты ж говорил: храмовники?
– Это все равно, мой суслик. Каждого из них Калида произвел во Всадники, и под каждым, полагаю, до дюжины психов – отсюда их сила. А Калида тут первый среди равных, поскольку все излишки стекают к нему, и на что способен он на пике ночи, представления не имею.
Собственно, кому я объясняю? Больше себе, наверно, чтобы лучше уяснить эту конструкцию. «Мысль изреченную» все же легче переварить.
– Жаль, что ты Киря, а не Кузя, – вздохнул я.
– Почему это?
– Ты б показал им свою мать. А то всё Отец, Отец!..
– Я инкубаторский, – пробурчал парень, не приняв шутки.
– Кстати, насчет матерей, – продолжил я. – Чтобы продвинуть такую ораву на новый уровень, одной Ланы вряд ли хватит. Уж не вздумал ли Калида скормить Богу еще пяток-другой своих дамочек? Эдакий массовый сброс дочек-матерей. А заодно и меня приберег на последний день.
Одна из «стрекоз» вдруг замолчала, будто вляпалась в беду, – хотя ей настрого было велено держаться подальше от живности.
– Ну, кажись, началось, – пробормотал я. – Теперь не отставай. И тихо, понял? Связь только по рации.
Опустив на лицо забрало, сорвался в бег. Тут требовался иной ритм действий, много выше обычного. А Киря, помню по турнирам, не из тех, кто быстро выдыхается. Вот теперь ему понадобится вся выносливость.
По сторонам мелькали стены, провалы, другие ходы, изредка завешенные той же паутиной, на каждом шаге из-под ног взмывало облачко древней пыли, сверху на скафандр сыпалась какая-то труха – я несся через лабиринт, словно гонщик по сложной трассе, а взамен штурмана за моей спиной трясся комп. Отозванная из поиска «стрекоза» летела впереди, проверяя путь. Киря не отставал – я видел его затылочным «глазом». И не только видел, к сожалению.
– Чего топочешь, аки слон? – не выдержав, прошипел в микрофон. – Тебя за километр слышно!
Конечно, я утрировал – для дилетанта Киря ступал неплохо. Но, когда слухач на пределе, каждый шорох ударяет по ушам. Да и не в Кире скорее всего дело – во мне. Чем дальше мы погружались в лабиринт, тем неуютней я себя чувствовал. Во-первых, он странным образом трансформировался, то есть не становился сложнее, однако норы постепенно разрастались в тоннели, будто мы сами делались меньше. Во-вторых, пресловутый алгоритм, если верить карте, уводил нас под землю с немалым наклоном, хотя я его не ощущал. В-третьих, на пути все прибавлялось туману, только тут он не стлался под ноги, а плавал рваными клочьями по всей пещере, напоминая скопище медуз, пригнанных штормом к берегу. Но хуже всего было нарастающее ощущение стороннего присутствия, при том что вокруг не обнаруживалось ни души.