Казаки-разбойники
Шрифт:
– Заделать пробоины! Приготовиться к залпу! – голос капитана был уверенным, зычности ему не занимать, а в хитрости он был вполне достойным соперником англичан.
Им повезло, что все внимание англичан было приковано к основному противнику. А призовое судно тем временем оказалось в непосредственной близости и сумело залпом из трех пушек малого калибра сбить фок-мачту противника ниже марса. Она медленно завалилась, запутав снасти и частично порвав паруса грот-мачты. Вопли радости с бывшего португальского судна донеслись
– Вот не ожидал от Ферона такой прыти! – гремел голос капитана. – Теперь у нас появился шанс, ребята. Огонь, пока мы не изменили курс!
Борт «Лиса» окутался дымом. Два ядра слегка задели рангоут галеона, не причинив никакого вреда, но тот уже был не в состоянии ответить. Поврежденное судно стало плохо слушаться руля. Этим воспользовались французы и отвернули в сторону.
Матросы с трудом заделали пробоины, истово работали помпами. Ход был сохранен. Надвигался вечер, море темнело.
Англичане сделали еще один залп. Ядра пролетели мимо, вспенив волны. Французы и казаки орали восторженно, радуясь, что им удалось избежать серьезных неприятностей.
Четыре дня «Хитрый Лис» добирался до ближайшего порта Лорьян. Дальше капитан не рискнул идти с повреждениями. Слишком трудно было откачивать воду, которая постоянно поступала в трюм.
Городок оказался мал, и экипажу едва удалось своими силами обеспечить ремонт судна.
Зато раненых удалось пристроить к хорошему лекарю. Их было мало, но один из них, Губа, был тяжел. Потом он больше месяца выкарабкивался из настойчивых лап костлявой, пока не стал на ноги и не окреп.
Капитан сумел продать захваченный португальский корабль, а груз отправил в Нант на мебельные фабрики и в мастерские. Остальное он оставил для поздних и более прибыльных торгов в Булони.
В Булонь пришли уже поздней осенью. Несколько раз спасались от шторма в разных портах. У Гавра их едва не выбросило на берег. Потом пришлось спасаться от четырех испанских кораблей, загнавших «Хитрого Лиса» в Дьеп.
В этом давнем пристанище корсаров и каперов всех мастей судно надолго задержалось. Капитану пришлось рассчитываться с давним кредитором, которого он неожиданно встретил в порту.
Назар потом рассказывал, что эти давние приятели оказались злейшими врагами.
– Выходит, наш капитан нечист на руку, – прошептал Лука зловеще.
– Еще бы! – воскликнул Назар. – Ему едва удалось откупиться от бывшего друга и собутыльника. Он считал его погибшим и не вернул долг семье.
– Этак и нам ничего не перепадет от этого, – опечалился Макей.
– Поглядим еще! – бросил Лука.
– Чего тут глядеть, хлопче! Тебя не спросят, – ответил Макей. – Сам знаешь, как требовать денег у панов.
– Ничего, и у нас теперь есть некоторые права, дядько Макей! – огрызнулся Лука.
Зима застала наших моряков в Дьепе. За время стоянки
Уже в Булони, куда вернулись в середине зимы, Лука как-то сказал Назару:
– Понимаю, что россказни дьепских матросов во многом пустые, но все же интересно было бы узнать о далеких местах и землях побольше правдивого.
– А правду ты сможешь узнать, лишь побывав там сам. Знаешь, какие любители матросы на разные байки и небылицы. Но многое из их рассказов и правда.
После этого разговора он стал сближаться с Назаром. Тот не сопротивлялся этому – юноша ему нравился. Он заметно отличался от остальных казаков. В нем Назар заметил искорки чего-то другого – мягкого, незлобивого и в то же время достаточно сильного и, главное, вдумчивого. Назару нравилось в Луке стремление узнать что-то новое.
Так помаленьку у них завязалась дружба.
Яким Штаны заметил это и не раз приставал к Луке с претензиями, что тот перестал замечать старого друга.
– С чего ты взял, что я с тобой не дружу, Якимко? – пытался оправдаться Лука. – Если я дружу с Назаром, это ничуть не мешает и нашей дружбе.
– Ты все больше с ним общаешься, Лука, – продолжал канючить Яким.
– С ним интересно, Якимко! Он много знает, и я многому учусь у него. Что тут плохого или обидного для тебя?
Друг пожал плечами. Ответа у него не было, но осадок отчужденности не покидал юношу.
Как и ожидали казаки, им досталось меньше призовых денег, чем они должны были бы получить. И матросы высказывали недовольство. Капитан же оправдывался слишком большими расходами на ремонт судна, потом обещал выплатить остаток после следующего похода.
Из-за этих обещаний большинство матросов не согласились покинуть судно. Они заключили новый договор и теперь ожидали хорошей погоды и попутного ветра, чтобы выйти в море.
Наконец, в начале марта было объявлено, что уход в море состоится в самое ближайшее время. После жестокого шторма, который загнал все суда в гавань, наступили погожие дни. Ветер позволял выйти в море.
Отремонтированный и окрашенный «Хитрый Лис» горделиво покинул гавань, и к вечеру берег растаял в предвечернем туманном море.
Шли курсом на юго-запад. Начались трудные и голодные времена. Матросы и казаки опять сели на сухари, горох, чечевицу и солонину, уже тронутые плесенью и гнилью. Опять бессонные ночи и множество работы со снастями. Погоды были неустойчивыми.
– Казаки, – зашептал однажды взволнованный Андрейко. – Я слышал, как Ферон говорил, что капитан намерен отправиться к берегам Америки! Это ж так далеко! Даже жуть берет!
– Да, это занятно, – молвил Лука, хотя в душе был доволен. – В Дьепе мы слышали много о тех местах. Там много добычи можно себе отхватить!