Казаки-разбойники
Шрифт:
– Неужели нельзя оставить живыми несчастных пленных и раненых?
– Значит, нельзя, – ответил тот, и в тоне его голоса Лука услышал те же вопросы без ответа, что были и у него. На душе стало легче, он улыбнулся, но в темноте Назар этого не заметил. Назар призадумался, потом добавил:
– Капитану необходимо, чтобы никто не знал о наших делах. А для этого приходится убирать свидетелей. Хорошо хоть, что он не бросает в море живых. Сколько мучений им выпало бы, пока смерть не прибрала бы их к себе.
–
– Судно не сжигать! – распорядился капитан. Потом добавил: – Утопить его! Пусть пропадает бесследно и незаметно. Все перегрузили, Стевенар? – повернулся он к боцману, покрикивавшему на матросов.
– Заканчиваем, капитан! Еще с полчасика – и можно отваливать!
Добыча состояла из пиломатериалов, меда, солонины, шкур оленей и бизонов, что доставляли с юга, и, главное, пушнины. Это был самый дорогой товар.
Пиломатериалы оставили на месте, взяв немного для нужд судна и на дрова, продовольствие и остальное перегрузили на «Хитрого Лиса». Теперь и этот корабль опустился до ватерлинии.
Проломили днище, покинули судно, отвалили и медленно уходили, следя, как купеческий корабль медленно опускается в пучину океана. Темнота поглотила его прежде, чем он пропал в морских глубинах.
Под штормовыми парусами «Лис» медленно потянулся на юго-восток. Спешить больше было нечего. Свободного места для груза в трюме не было. Снятые трофейные пушки стояли на палубе, прикрученные канатами к палубе и бортам.
Капитан имел карту этих вод и берегов и спокойно отдал распоряжение устроить праздничный пир по случаю одержанной победы.
Девять раненых и четверо убитых французов и казаков еще ждали своей очереди. Раненые – ухода, убитые – погребения.
Из казаков убили Михая, а ранеными оказались Макей, Омелько, Губа и Андрейко. И лишь Омелько был тяжел, остальные отделались легко и теперь участвовали в празднике, потягивая пиво и ром, который захваченный корабль вез в Англию.
– Откуда тут ром? – спросил Назар одного француза.
– Иногда испанцы привозят с юга, или контрабандисты оттуда же, – ответил матрос. – Отменное пойло, верно, приятель?
– Спорить не стану, Жан. Я такого еще не пробовал. Лука, отхлебни малость для пробы. Один глоточек, а то спросят, а ты ничего ответить не сможешь.
– Я все равно ничего не понимаю в таких напитках, Назар, – вытерев губы, ответил молодой казак. – Крепкий уж больно.
– А мне больше нравятся старые французские вина, друзья, – заметил Назар. – Мне лишь дважды пришлось пробовать их, но я запомнил. Отменный вкус!
Несколько фонарей слабо освещали палубу, где пировали матросы. Капитан и лейтенанты устроились в теплой каюте. А здесь приходилось кутаться в кафтаны, добытые у англичан.
Лишь на следующий день матросы под окрики
Пустынные берега исчезли из виду. На горизонте ни одного паруса. А здесь, на борту «Хитрого Лиса», матросы с вожделением поглядывали на полуют в ожидании долгожданного дележа добычи.
– Наш капитан что-то задумал, ребята, – прошептал матрос Жак, когда выдалась свободная минутка.
– С чего ты взял? – спросил Лука и подозрительно глянул в глаза Жака.
– Так мне сдается, Лука. По его виду уже знаю, и сюда он не просто так забрался. Здесь встретить испанца очень трудно. Они сюда редко заглядывают.
– Хорошо бы Назара спросить. Он часто с капитаном общается.
– Это точно. Ваш Кардинал – человек с умом.
– Вы что, такую кличку ему дали? – усмехнулся Лука.
– А ты не слыхал? – удивился Жак. – Уже давно! Он чем-то смахивает на нашего Ришелье, а тот ведь кардинал.
– Вот наши посмеются! – засмеялся Лука. – Я им скажу обязательно!
Встретились друзья лишь под вечер.
– Назар, ты знаешь, что у тебя теперь кличка Кардинал? – спросил Лука с веселыми нотками в голосе.
– Слыхал, – недовольно ответил Назар.
– А что? Хорошая кличка. Все ж этот кардинал Ришелье стал вторым человеком во Франции. И умом ты не обделен. Вон сколько знаешь.
Назар похлопал Луку по спине. Они посмотрели друг другу в глаза, и обоим стало легче на душе.
Настроение команды постепенно ухудшалось. Матросы уже не скрывали своего неудовлетворения затяжкой с выплатой жалованья. А приближались обжитые земли, где без денег делать просто нечего.
А тут еще Максим подлил масла в огонь.
– Казаки, я слышал, как Ферон выговаривал капитану за задержку жалованья!
– И что тот? – тут же спросил Макей, даже бросив сосать свою люльку.
– Огрызнулся и заявил, что это не его дело. Мне это не понравилось.
– Надо поведать об этом матросам, – Лука подозрительно сощурился.
– Верно, – поддержал Губа. – Они, как и мы, недовольны капитаном. Говорят, скоро войдем в воды, где много городов и кораблей. Что мы без денег там делать будем?!
Скоро весть о коварстве капитана и его потаенных замыслах распространилась среди всей команды. Матросы шептались, собирались группками и поглядывали на капитана косыми злыми глазами.
Лейтенант Реше уже несколько раз подходил к матросам и казакам и исподволь выведывал настроение и намерения команды.
– Какого черта этот сопляк крутится рядом?! – возмущался Лука, остервенело сплевывая в море.
– Он не так плох, как может показаться, – остановил излияния казака матрос Берар. – Что-то мне подсказывает, что он тоже что-то замыслил.