Кавказский след
Шрифт:
— Даешь, своячок! — деланно рассмеялся Бабурин. Деланно, потому-что на месте Федора Ивановича испытывал такое же чувство висящей над ним опасности. Убрали басовского водителя, пристрелили Ханжу, покушались на следователя — кто на очереди? — Можешь быть спокойным, тебя не отравят. По единственной причине — Ты заподозрен в убийстве, следовательно, настоящий преступник может спать спокойно…
На самом деле, Бабурин не уверен в своей правоте. Поэтому, успокаивая родственника, дал себе самое твердое слово: после допроса охранника, чем бы он не закончился, немедленно освободить
Возвращаясь из СИЗО в прокуратуру, Сергей Петрович ощущал прилив энергии. Теперь освободились руки для проведения, в соответствии с разработанной и самолично утвержденной схемой, изучения «исполнителя» — Сашки Деева. Бывшего охранника новостройки Басова, выпивохи и бабника.
Пораздумав, Бабурин решил: настала пора ввести в действие свой резерв. Единственный резерв — Ахмета Адуева.
Расторопный чеченец принес очередное устное послание контрразведчика. Как выяснилось позже — последнее. После доверительного разговора с земляком Адуев неохотно оставлял следователя в одиночестве, старался быть рядом с ним. Неизвестно, как смотрело на постоянные отлучки сотрудника руководство угрозыска, судя по почти постоянному присутствию сыщика в прокуратуре — равнодушно. Похоже, махнули рукой на неудавшегося сыщика.
— Ну, и какие новости из… НКВД? — пошутил Сергей Петрович, потирая набрякшие мешки под глазами.
— Плохие новости… Очень плохие…
«Беспогонный камуфляжник» неожиданно скончался от сердечного приступа. Скорей всего, убрали опасного свидетеля. Но перед смертью он успел окончательно расколоться — назвал несколько имен. В частности, упомянул банкира Хвостова.
И снова — в который уже раз! — в голову Сергея Петровича закралась опасливая муслишка: кто на очереди? Машкин или следователь?
Расследование убийства Басова все больше и больше походит на кровавое сражение. С раненными и убитыми. Отступить бы Бабурину, пойти по подсказанной начальством проторенной дорожке обычной бытовой драмы. Тем более, факты — на лицо: вдова уверена в виновности своего любовника, пытается спасти его от возмездия, Степанов так же твердо стоит на своем: Басова — заказчик убийства, она должна понести, в соответствии с законом, суровое наказание. Разобраться в разорванном убийством банкира любовном треугольнике намного легче и, главное, безопасней, нежели копаться в политике.
Кто возьмет на себя смелость осудить решение следователя? Начальство не осудит, наоборот, похвалит, наградит, продвинет по служебной лесенке… Но что-то мешало Сергею Петровичу, что-то удерживало его от благоразумия и послушания. Может быть, погибшая от бандитского взрыва жена?
— Пора тебе, Ахмет, переходить к более активным действиям. Хватит работать «почтарем». Не побоишься?
Адуев возмущенно сверкнул черными глазами, гортанно выбросил горячие слова обиды за немыслимое оскорбление. Горский мужчина не может бояться, у него в крови отвага, в сердце — честь и достоинство.
— Понимаешь, друг, у нас — своя честь. Богатые князья живут в саманных саклях, крытых соломой — почему, спросишь? Чтоб другие не подумали — боятся, за камнем и железом прячутся… Я, конечно, не князь, но у меня в роду — одни джигиты,
— Ладно, ладно, пошутил. Слушай внимательно. Послезавтра я вызываю на допрос бывшего охраника Деева. Воспользуешься его отсутствием дома, пред"явишь ордер на обыск и перелопатишь все, начиная от избы и кончая собачьей будкой. Цель поиска — пистолет убитого банкира. Найдешь — галопом ко мне. Буду ожидать.
Адуев согласно кивнул и поклялся самой страшной кавказской клятвой: без пистолета, если он на самом деле существует, на глаза следователю не покажется.
Глава 17
Занятый изучением непонятного транспортника, перевозившего на Кавказ еще более непонятные грузы, Вертелов считал — именно здесь и спрятана разгадка убийства Басова. Следовательно, появилась реальная возможность раскопать не только заказчиков убийства, но и их высокопоставленных покровителей и защитников.
Опытный чекист отлично понимал опасность своего внедрения в высокие этажи власти, знал чем ему грозит подобное внедрение, но остановиться не мог. Не позволяла это сделать элементарная совесть профессионала, чувство долга, не поощряемое нынешними правителями. Будь что будет — эта расхожая фраза для него приобрела конкретный смысл.
В конце концов, изучение документов в Генеральной прокуратуре и родной Службе безопасности вывело его на начальника штаба части, который за солидную мзду организовал перевозку на Кавказ… детского питания. Помогло признание дежурного по КПП.
Первый прокол — офицер-взяточник признался во всех грехах, был арестован и отправлен в следственный изолятор, где благополучно скончался от «инфаркта». Вертелов ни на минуту не усомнился — инфаркт организован. Либо мафией, либо «высокими этажами».
Во время последнего допроса начальник штаба упомянул фамилии трех банкиров, которые «провожали» транспортник. Басов, Хвостов, Федосов. Первый убит. Возможно теми же фигурантами, которые сплавили на тот свет раскрытого офицера-сообщника. Остаются Хвостов и Федосов. Как подобраться к тому же президенту Голденбанка? Чтобы преждевременно не спугнуть его, использовать в качестве своеобразной ступеньки, с которой можно дотянуться до высоких покровителей.
И тут госбезопасник вспомнил о наводке, подаренной ему Димкой Обориным. Вместе с распиской о получении неизвестно от кого и за какие-такие услуги двухсот долларов… Мелочь, конечно, детская игрушка, но за неимением более солидных подходов и от мелочи нельзя отказываться…
Как же фамилия лохматого паренька? Память услуживо подсказала: Ежов. Ежик! Вадим. Отчества всезнающий Димка не сразу назвал — сам с трудом вспомнил. Игоревич… Впрочем, в таких делах отчество — не самое главное…
Вертелов припарковал своего безотказного «конька» рядом с подъездом банка за полчаса до окончания рабочего дня. Заходить в здание не захотел — незачем лишний раз засвечиваться! — достал из бардачка пакет с бутербродами, взял с заднего сидения термос с кофе и принялся с аппетитом не то обедать, не то завтракать.