Кавказский след
Шрифт:
Из— за ближайшего дома появился свет автомобильных фар. На пустырь выехали две легковушки. Кажется, «мерседесы». Остановились. Вертелов осторожно достал пистолет, насторожился. Не по его ли душу? Скорей всего, да. Видимо, банковский клерк посчитал более выгодным и, главное, безопасным для себя настучать о странном «вербовщике» и о назначенной встрече.
А вдруг лохматик не при чем, зря Александр грешит на него? Не исключено, что готовится обычная разборка противостоящих преступных группировок, не имеющая никакого отношения к назначенной
Скорей всего, разборка…
Госбезопасник решил не включать пока двигатель, выждать дальнейшее развитие событий. Тень от полуразрушенного строительного забора надежно укрывает «жигуль», авось, незаметят.
Заметили! По вертеловской легковушке хлестнули автоматные очереди…
Бабурин отложил допрос Деева на день, чтобы как следует подготовиться, еще раз взвесить все заготовленные впрок вопросы, отмести лишние, ничего не дающие, укрепить остальные неопровержимыми доказательствами. Главное из которых украденное преступником оружие.
Утром Сергей Петрович утвердился на знакомом стуле за изученным до мелкой царапины столом. Положил перед собой два листа с хитрыми чертенятами и принялся продумывать завтрашнее свое поведение.
В комнату заглянул прокурор.
— Готовишься? — понимающе кивнул он на разложенные бумаги и открытую папку уголовного дела. — Думаю, ничего с Деевым у тебя не получится. Тут ты ошибаешься, по крупному ошибаешься. На твоем месте я копнул бы поглубже в банкирше и ее любовнике. Именно они — организаторы и исполнители расследуемого убийства… Не удастся расколоть дамочку и хахаля — возьмись за своего родственника, прощупай его гнилую душонку…
— А я так не думаю, — не выдержав, ощетинился следователь. — У любовников — непрошибаемое алиби, да и психологически для ликвидации Басова нет оснований. Банкир и так был приговорен к смерти. Врачами. Что до свояка — придет время, пощупаю… Но и тут — явная слабинка…
Спохватился — глупо раскрываться на заключительном этапе, но назад уже нет дороги. Придется изворачиваться. А стоит ли? Все равно ни прокурор, ни другие покровители преступников что-либо сделать не успеют. Палец — на курке, патрон с пулей загнан в ствол — выстрела никому не предотвратить!
— А наследство? Разве не психологическая зацепка?
— По утверждению врача, лечащего банкира, жить тому оставалось от силы год. Так стоит ли любовникам так рисковать? Не лучше ли дождаться естественной кончины банкира и получить наследство на законных, не замаранных кровью, основаниях?
— Предположим, ты прав. Почему тогда отказываешься от версии, связанной с местью связиста?
Ничего не скажешь, крепко подготовился начальник, наизусть вызубрил дело, запомнил даже отвергнутые версии.
До чего же противно и страшно бороться сразу на два фронта: с убийцами и собственным руководством. Насколько было бы легче опереться на того же прокурора…
— Я не отказываюсь, но вначале хочу поработать с Деевым.
— Не слишком ли много подозреваемых? С одним собираешься работать,
— Постараюсь… Что же касается моего родственника — скоро отпущу. Похоже, к расследуемому преступлению он непричастен… Вот поговорю с Деевым и доложу вам свое окончательное решение.
— Говоришь, Машкин не виновен? А зачем тогда сажал в кутузку? На всякий случай? Только-что сам сказал: прощупаю… Жидковатое оправдание, жидковатое…
— Ничего, затвердеет, — с туманным намеком пообещал Сергей Петрович.
— Ну, ну, — пробормотал прокурор, глядя мимо следователя. — Кстати, ты знал Вертелова из контрразведки?
Обычный вопрос для Бабурина — сигнал тревоги. Почему прокурор спрашивает именно о Вертелове? Уж не проговорился ли где-нибудь в курилке излишне хвастливый чеченец? Или дознались дотошные «топтуны»?
На всякий случай, Сергей Петрович постарался изобразить полнейшее равнодушие. Даже зевнул, культурно прикрыв рот ладонью.
— Недосуг интересоваться контрразведкой — по уши хватает уголовного розыска… А что произошло с этим самым Вертеловым? Проворовался или схватили за руку при получении взятки?
— Убит. Почитай, что пишет «Московский комсомолец».
Прокурор положил на стол газету. Осторожно, будто надвинул могильную плиту.
Погибший чекист удостоился нескольких газетных строк. Найден в машине, стоящей на пустыре… Застрелен тремя пулями — в грудь и в голову. Документы и деньги — в карманах. Предположительно, убит конкурентами — занимался бизнесом. Следствие продолжается…
Вранье, подумал Бабурин, очередное гнусное вранье! Никаким бизнесом Сашка не занимался, его просто убрали. Вслед за «беспогонным камуфляжником». Слишком глубоко залез профессионал контрразведки в святая-святых отечественного преступного мира. Вот и поплатился.
Кто на очереди?
И снова, в который уже раз, в следователе зашевелился червяк сомнений.
Жизнь дается человеку только один раз. Изъеденная проблемами и горем, обгрызанная неприятностями и скандалами, помятая болезнями и опасностями, но — только одна. Вторая природой не отпущена. Так стоит ли сокращать ее, подставлять под выстрелы и взрывы? Не проще ли пойти по безопасной дорожке, указанной ему вышестоящим начальством?
Не зря же прокурор настойчиво намекает на «любовный треугольник» и мстительного связиста. А в завершении — подсунул известие о гибели Вертелова. Дескать, гляди и думай. Одного убрали, как бы и тебе не загреметь по тому же адресу.
Отказаться от допроса Деева, возбудить уголовное дело против вдовы убитого банкира и ее любовника? Легко и просто…
Но едва следователь углубился в работу, сомнения заглохли.
Сашка Деев явился на допрос навеселе. Видимо, хлебнул для смелости стакан водки. Ну, что ж, отлично. Алкоголь расслабляет, развязывает скованный язык, авось, выболтает подозреваемый все, что скрыто в лобастом черепе.