Кавказский след
Шрифт:
— А зачем, спрашивается, сходиться-расходиться в официальном порядке? — возразил, меняя для удобство позу, любвеобильный парень. — Только время, чудаки, теряют. Переспал пару ночей с телкой, понравилось — оставайся, не понравилось — включай четвертую скорость, выруливай к другой.
— От меня тоже слиняешь? — громко прошептала девица и тоже повернулась вполоборота, облегчая мужской руке продвижение к правой груди. — Зачем тогда добиваешься…
— Попробовать, — рассмеялся хахаль. — Вдруг понравится…
Кажется, он достиг цели и принялся наигрывать
Совокупление в приемной, конечно же, не состоится. Не по причине стыда — неудобно на стульях. Отойдут за угол, там, где — ни одного человека, и прилипнут друг к другу, будто две собаки во время случки…
Сергей Петрович был далеко не святым, но сейчас сделалось противно до тошноты. Он в очередной раз ошибся — парень с девицей не посланцы Оборина, обычные сексуально озабоченные партнеры. Кто же тогда его охраняет? Сергей Петрович снова возвратился к изучению хмурого мужика и его соседки…
Открылась дверь и девица опомнилась. Недовольно передернула плечиками, стряхнула возбуждающую мужскую руку, поднялась со стула. Парень тоже пришел в себя — независимо оглядел приемную и тоже встал. Следователю показалось — метнул в его сторону предупреждающий взгляд.
Вышедшего из кабинета Ханжу Бабурин узнал сразу. Молодчина своячок, точно выписал портрет басовского дружка — легкий прищур, толстые, мокрые губы, оплывшая физиономия, худощавая фигура.
— К сожалению, я вынужден прервать прием. Его продолжит опытный юрист, господин Наумов, — важно проговорил, не глядя на клиентов, Сажев. — Меня вызвали на дом. Предстоит серьезная консультация…
— А как же я? — подойдя вплотную к «юристу», обиженно поджала перекрашенные губки девица. — Вы ведь обещали…
— К сожалению…
Закончить фразу Ханжа не успел. Девица выхватила из сумочки никелированный пистолетик, выстрелила ему в грудь. Обернулась и послала вторую пулю в Бабурина. Но ее «хахаль» успел в прыжке повалить следователя на пол, выхватил «макаров». Выстрелить не получилось — террористка ловко выпрыгнула в дверь. Тут же от консультации, набирая скорость, рвануло вишневое «вольво»…
Все происшедшее заняло не больше двух секунд. Ни мужик, попрежнему изучающий палас, ни его соседка, молодящаяся пожилая дамочка так ничего и не поняли. Да и Бабурин не успел испугаться. Вот тебе и тонкий психолог, мысленно издевался он над собой, сексуальную телку принял за сотрудницу уголовного розыска, а она, на самом деле, оказалась боевиком. И как играла, как играла! Вертелась под мужскими ласками, грудки подставляла, чуть в ширинку не залезла, затеяла издевательский разговор с человеком, которого должна убить, тварь подзаборная!
Пока парень вызывал по рации милицию, Сергей Петрович подошел к лежащему навзничь Ханже. Тот был мертв. Видимо, пуля пробила сердце.
Непонятное
Предположим, Ханжу решили ликвидировать либо по причине обычной конкурентной разборки, либо с целью навести следствие по убийству Басова на ложный след. Вдруг не сработает вариант с лысым прорабом. Но если изобразить рэкетира убийцей Басова, зачем его ликвидиолвать? Глупо и непрофессионально, опытные преступники так не поступают.
Попытка убрать следователя не менее глупа… Хотя, с какой стороны посмотреть. Ликвидация Бабурина кому-то полезна только тогда, когда он заполучит опасные для отечественной мафии сведения. А у Сергей Петровича — одни обрывки да предположения, ничего конкретного.
Убийство Ханжи и попытка убийства следователя — алогичны и поэтому — «неправильны», а все алогичное вызывает у Сергея Петровича головную боль.
И все же происшествие в юридической консультации имеет одно достоинство: можно вычеркнуть из заветного списочка с узнаваемымии чертенятами еще одного подозреваемого. Не пунктиром — сплошной линией. Точно так, как вычеркнут водитель Федоров…
Появление в прокуратуре Машкина для Бабурина не было неожиданным — нечто подобное он ожидал: телефонного звонка или визита. Обстановка накалялась с каждым часом. Убийство басовского водителя, ликвидация Ханжи, покушение на следователя, все это напрашивает логическое продолжение. Этим продолжением, по мнению Бабурина, должна быть очередная доза информации, накачанная прорабу.
— Что произошло? — спокойно спросил он при виде бледного до синевы, задыхающегося мужа сестры. — Собаки за тобой гнались, что ли? Или — бандиты?
Машкин передохнул, ладонью стер со лба пот. Присел на краешек стула, дрожащей рукой налил в стакан из графина воды, залпом выпил. Бабурин с интересом наблюдал за свояком. Будто врач за пациентом, заболевшим неизвестной пока болезнью.
— Я… А она… Мы… — бессвязно бормотал лысый инженер, комкая в руке мокрый носовой платок.
— Ты, своячок, не думай, что время у меня немерянное. Если оклемался — говори. Не можешь — отправляйся домой, отдышись под надзором сеструхи и приходи утром, — строго прикрикнул Бабурин. — Я, она, мы — ничего не понимаю. Мычишь новорожденным теленком!
Федор Иванович несколько раз прерывисто вздохнул и начал говорить. Сначала медленно, с остановками, потом — быстрей и быстрей. Словно боялся, что его прервут, не дадут высказаться до конца.
— Так, — удовлетворенно заключил следователь после того, как Машкин, наконец, замолчал. — Все ясно. Очередная провокация… Впрочем, возможно и не провокация — стремление защитить возлюбленного, который убил мешающего обоим любовникам Басова.
С полчаса в кабинете — молчание. Машкин затравленным взглядом следит за следователем, тот размышляя, по привычке рисует на чистом листе бумаги новых и новых рогатых чертей с узнаваемыми мордами. Одновременно, появляются острые, пока безответные, вопросы.