Кавказский след

Карасик Аркадий

Подчиняясь повелительному подрагиванию бровей мужа, женщина поторопилась уйти, оставив собеседников наедине. Ханжа тут же на два оборота запер замок двери. Он уже успел успокоиться, изгнать из себя опасное чувство страха, которое мешает размышлять, путает в голове трезвые мысли.

— Итак, побазарим? — развязно предложил он, развалившись в кресле. — Или вначале вздрогнем?

Гость выразительно поморщился. Взял кусок тонко нарезанного хлеба, намазал маслом, сверху — слой черной икры. Пожевал, будто дегустатор, определяющий степень запаха, вкуса, питательности.

— Хороша

икорка! — похвалил он. — Что до напитков — отложим на будущее. Ежели, конечно, оно, это будущее, состоится… Короче, мне поручено предложить тебе убрать Басова. Спросишь, почему именно тебе, а не опытному киллеру? Отвечу. У тебя — прямой выход на банкира, знает он, знают телохранителя. Новый человек долго будет вживаться, искать подходы и отходы, а время не терпит…

— Но я никогда…

— Почти все, что мы делаем в нашей жизни, делается впервые, — философски заметил седоголовый, отщипывая виноградинку. — Поэтому, ничего страшного.

— Мне не приходилось…

— Придется, — уверенно буркнул страшный визитер, разламывая сочный персик и извлекая из разлома косточку. — Обязательно придется. Потому что мне поручено предложить непомерно высокий «гонорар». Отказаться от него ты не осмелишься.

Прожевав персик, седоголовый более громким голосом, предельно внятно назвал такую сумму в долларах, что Ханжа на какое-то время оглох. Будто, непомерная сумма превратилась в тампоны, перекрывшие доступ в ушные раковины. Он только беспомошно открывал и закрывал рот.

Насладившись растерянным видом собеседника, «гость» поднялся с кресла, вздохнул, с мученическим выражением лица помассировал затылок. Дескать, давление поднялось, пора глотать оставленные дома таблетки.

— Будьте добры, Виктор Емельянович, выпустите меня. Душно здесь — просто дышать нечем, — и — понизив голос. — Ответ дашь послезавтра. В консультацию заглянет мой человек. Приметы — рыжий, юркий, глаза — с заметной косиной. Спросит совет по поводу развода с женой. От тебя требуется одно: скажешь, когда уберешь банкира. Отказ в любой форме не принимается…

На следующий день Ханжа поехал на стройку загороднего особняка банкира. Поглядеть на Басова, как говорится, «прицениться». Нет, о том, чтобы выстрелить в него либо ударить ножом, не думал. Не потому, что боялся — рэкетир никогда еще не лишал людей жизни. Пытать пытал, без этого на рэкетирской «работе» не обходится, добровольного выкупа не дождешься. А вот стрелять — не было такого.

Возвращаясь домой, твердо решил: убивать Альфреда он не будет! Если даже категорически запрещенный седоголовым отказ вызовет непредсказуемую реакцию. Что касается «непредсказуемости» — Ханжа сам с собой хитрил, знал — речь пойдет о его жизни, ибо предстоит неминуемая разборка…

Задумавшись, адвокат-рэкетир пропустил момент завершения обширного монолога посетительницы. Любовь Терентьевна с недоумением глядела на консультанта. Вроде внимательно слушает ее, даже сопереживает, и… молчит.

— Простите, я продумываю вашу ситуацию, — спохватился Ханжа, вынужденно улыбаясь. — Судя по всему, она далеко не простая. Придется нам с вами еще раз встретиться. Захватите,

пожалуйста, все документы, включая завещание мужа…

В приемной фирмы Петрова и неизвестных его партнеров немноголюдно. Видимо, «партнеры» сдирают с обнищавших клиентов немалые суммы, умело и юридически талантливо очищают их и без того прохудившиеся карманы. Впрочем, собравшиеся в приемной юридической консультации не походили на несчастных граждан России. Скорее — наоборот.

Сергей Петрович присел на свободный стул и внимательно обвел взглядом посетителей юридической консультации.

Женщина предпенсионного возраста с множеством нанизанных на толстые пальцы-сардельки колец к нищим явно не относится. Ее сосед — угрюмого вида мужик с криво повязанным галстуком и темными мешками в подглазьях, наверняка, принадлежит к так называемому среднему классу, о будущем которого пекутся многие политики. Вертлявая девчонка, максимально оголенная и сверху и снизу, скорей всего, дочка преуспевающего бизнесмена. Вызывающе пощипывающий ее парень с огромным золотым крестом на обнаженной груди и накачанной мускулатурой — то ли тренер, то ли выдающийся боксер.

Бабурин уверен — Димка не принял всерьез отказ следователя от сопровождающих. Сам, конечно, пойти не решился — знает характер бывшего сокурсника — нахмурится и пробурчит нечто среднее между примитивным матюгом и советом унести ноги, пока они целы. А вот выделить сотрудников, коллег по работе в уголовном розыске, труда ему не составит. Наверняка, кто-нибудь из них сейчас сидит в приемной.

Бабурин принялся незаметно изучать просителей, старался психологически вычислить посланца Димки. Прежде всего, не мешает лишний раз потренироваться, заставить быстрей крутиться в голове ленивые извилины. Во вторых, заранее определить помощника и защитника — подкрепить собственную безопасность.

Предпенсионерка в защитницы не подходит — больно уж жирна и об"емиста. К тому же, не то выражение излишне накрашенной физиономии. Да и непомерно равнодушна, ни разу не посмотрела в сторону следователя, даже не повернула к нему головы.

Мужик «среднего класса»? Вот это — более вероятный кандидат в пастухи-телохранители. Угрюмость явно напускная, она может служить своеобразным прикрытием… Нет, логическая ошибка — так же, как и дама, он ни разу не поглядел на появившегося нового клиента, сидит, опустив голову, изучает вытертый палас. Или — талантливейший актер, или — ничего общего с уголовкой не имеет…

Вертлявая девица и охмуряющий ее парень? Вот они, скорей всего, посланцы хитроумного Димки. Классно работают, молодцы! Девчонка кокетливо отмахивается ручкой с растопыренными пальчиками от парня-прилипалы, другой держит дамскую сумочку. «Хахаль» что-то призывно ей шепчет, пытается добраться до полуобнаженной груди.

Артисты!

— Наверно, разводиться, дядя? — равнодушно и разнеженно спросила девица. Сейчас ее, похоже, интересует только нахальная мужская рука, все-таки пробравшаяся под блузочку и поглаживающая кокетке бархатную спинку. Будто мурлыкающей от удовольствия кошке. — Сейчас многие разводятся. Время такое… нескладное.