Кавказский след
Шрифт:
А вот играть-то инженер не умел!
Он отделывался малозначащими ответами, ссылался на плохую память, вскользь напоминал о погибшем хозяине. Вот, дескать, убитый не сват и не брат, не друг и не недруг, а на душе — будто кошки переночевали. Никак не могу вспомнить о чем спрашивал следователь, а вот забота Басова о ничем не примечательном прорабе сидит в памяти колючей занозой.
Хитрость не удавалась — все потуги Машкина просвечивались, как просвечивается женское тело через прозрачную одежду, выглядели по мальчишески наивными.
В конце концов, женщина
— Хороший ты человек, Феденька, жалко матушка в детстве ушибла тебе головку… Вылечишься, поумнеешь — приходи, продолжим разговор.
Она опрокинула одну за другой две рюмки обжигающего напитка и, не обращая внимание на попутчика, задремала.
А Федор Иванович, поколебавшись, решил рассказать свояку о странном поведении Басовой. Естественно, со своими выводами и предложениями…
Для Машкина наступило «допросное» время. То покопался в душе инженера свояк-следователь, то попыталась выудить у наивного прораба невесть какие сведения аппетитная вдовушка, теперь наступило время «допроса» законной супругой.
Татьяна терпеливо подождала пока супруг не переоденется в тапочки, чмокнет ее в щечку. Проводила на кухню. На столе — полный набор «деликатесов», начиная с винегрета, обложенного кусочками малосоленной селедки и кончая компотом из сухофруктов. Все эти лакомства будто кричат: видишь, бездельник, как тебя ожидают дома!
Пришлось вторично облобызать заботливую половину. На этот раз в губы.
После сытного обеда Машкину, как обычно, захотелось поспать. В гостиной его уже ожидал диван с мягкой подушкой в изголовьи. Тоже — традиционная форма проявляемой заботы. Но на этот воспользоваться ею главе семьи не удалось.
Татьяна придвинула к дивану стул, склонилась к сидящему супругом.
— Зачем ты понадобился Сергею? Какие у вас таинственные дела?
Она погрузила, казалось, в самую глубину мужнего подсознания испытующий взгляд. По ее твердому убеждению, все мужики вруны и предатели, а уж ее супруг — вдвойне. Поэтому необходимо держать его на привязи, время от времени ослабляя поводок, с тем, чтобы потом натянуть его максимально туго.
«Ослабление» уже произошло — больше месяца муженек разгуливал без присмотра, зарабатывая деньги для семьи. По возвращению он накормлен, усажен на диван. Пора приводить его в чувство.
— Никаких дел с твоим братцем у меня не было и нет… А что, вызывал?
Официальное словечко «вызывал» осталось в памяти Машкина из давних чиновничьих времен. Не «приглашал» или «звал» — привычные выражения для неслуживых людей, а именно — «вызывал». Это еще больше насторожило Татьяну и она вцепилась в мужа не хуже таежного клеща. Препарировала его по полной методике научно — исследовательской лаборатории, в которой числилась уже больше пятнадцати лет. Вернее, первые десять лет работала, остальные время — числилась. Ибо зарплаты не получала и ничем в лаборатории не занималась — отсиживала
— Значит, все же — вызывает, — удовлетворенно продекламировала она. — Я сразу заподозрила неладное…
— Никаких вызовов — просто оговорился. — попытался неуклюже выкарабкаться из западни Федор Иванович. — Ну, скажем, приглашал?
— Приглашал, — не теряя настороженности, неохотно подтвердила Машкина. — Зачем?
— Вот и спросила бы у братца — зачем? — ловко отпарировал супруг. — Мне-то откуда знать? Вот навещу Сережку, тогда…
— Опять же — врешь, — поставила точный диагноз женщина. — Неужто Сергей вовлек тебя в разборки с преступниками? Ни за что не позволю! У тебя — дети, их поить-кормить нужно! Сегодня же поговорю с братом — все выскажу. Пусть ищет других идиотов, которые согласятся подставить себя под пулю!
— О чем ты говоришь? Какие там ножи-пули — скорей всего Сереге понадобилась моя помощь в домашних делах…
В конце концов, пришли к мирному соглашению.
Татьяны поверила в изложенную мужем версию о том, что Сергей «приглашает» свояка для ремонта прохудившегося на кухне водопроводного крана. Федор набил руку на подобных ремонтах у себя дома и Татьяна расхвалила это его умение. Тем более, что, по твердому ее убеждению, уиение исправлять краны — единственная положительная черта мужа.
Женщина облегченно вздохнула и позволила супругу занять послеобеденную позу. Но не ушла — устроилась в непосредственной близости от отдыхающего.
— Дорога к Сергею займет час, предположим полтора, — принялась высчитывать она. — Столько же обратно. Ремонт крана с твоими навыками — еще час. Придется потрепаться с братцем, сразу уходить не совсем удобно. Итак, тебе, милый, отводится максимум пять часов. Укладывайся.
— Все же, идти к Сергею или оставаться дома? — безвольно спросил Машкин, положив лысую голову на подмятую подушку. Вступать в очередной семейный конфликт ему не хотелось. Одолевал сон. — Как скажешь, так и сделаю.
— Приглашает — сходи. Только предварительно позвони. Сергей может закопаться в своих бумажках забыть, — миролюбиво посоветовала Татьяна. Похоже, ей тоже не хотелось ругаться.
Немолодой уже, усталый, вон какие мешки под глазами, а работает, не щадит себя, с раскаянием думала она. Ради самьи, детей. А я ему нервы треплю, не даю жить спокойно.
Вертится, крутится, себя не жалеет, в тон ей каялся муж. Каждую копейку высчитывает, каждый рубль бережет. А я едва не лижусь с банкиршей, забываю о семье, детях.
В качестве еще одной лепты в урегулирование семейного конфликта Машкин поднялся с дивана, достал из кармана пиджака потолстевший бумажник, торжественно выложил на кухонный стол двенадцать тысяч, полученных от банкирши. Три оставил себе на чисто мужские расходы, «неподведомственные» супружескому контролю.
— Какой же ты хороший, Феденька! Как же я люблю тебя, родной!… Спи, набирайся сил, а я пока сбегаю в магазин… Продукты кончаются, нужно пополнить запасы.
Машкин послушно закрыл глаза и издал первый, «пробный» храп.