Кавказский след

Карасик Аркадий

Обрадованный парняга выскочил из машины, будто его ветром сдуло

— Теперь жми, — приказал босс. — Доедешь за полчаса — столько же отвалю.

Вот это настоящая удача! Федоров утопил педаль аксельратора до самого пола. Машина будто летела над асфальтом, изредка прикасаясь к выпучинам и карежинам. Встретится на такой сумасшедшей скорости какое-нибудь препятствие — после гаишники по кускам соберут тела водителя и пассажира.

— Быстрей, быстрей! — покрикивал разгоряченный хозяин. — Молодец, Максимыч, язви тебя в душу, жми, зарабатывай баксы! Сегодня я

добрый…пока добрый — пользуйся, трудяга.

Альфред Терентьевич положил на панель стопку долларов. Дескать, гляди ради чего стараешься, воодушевляйся. Запел что-то бравурное, будто заскрипела давно не смазанная лебедка.

Подозрительная веселость, смахивающая на истерику.

Но тогда водителю было не до анализа душевного состояния босса — перед ним расстилалось пустынное шоссе, в которое, будто ручьи в реку, вливались второстепенные дороги. На ум снова пришел забалдевший либо пьяный мотоциклист с девкой за спиной.

Предусмотреть все варианты дорожных происшествий, конечно, трудно. Но Федоров старался изо всех сил, до рези в усталых глазах высматривал возможные опасности. И все же взгляд нет-нет да натыкался на новенькие доллары.

Басов, наконец, малость очухался, перестал подгонять водителя. Откинулся на спинку сидения. Устало проговорил.

— Все, Максимыч, успокойся. Баксы — твои. Сбрось скорость до сорока. Рановато на тот свет — нужно кой с кем разобраться на этом… Но ты не трусь, тебя эта разборка не касается. Никого не хочу в свои дела вмешивать — сам разберусь…

Кажется, банкир не прочь избавиться и от водителя, как недавно избавился от охранника, но не получится — не умеет чистюля водить машину, на первом же километре поцелуется с телеграфным столбом либо скатится в кювет. Тем более, ночь черная, разбойная, дорога трудная…

Возле въездных ворот на участок Федоров хотел было длинным гудком вызвать охранника, но Басов остановил его.

— Не беспокой людей. У меня есть ключ. Прижми машину к забору и покемарь. Освобожусь — разбужу.

И ушел, прихватив с собой обычно лежащий в бардачке пистолет.

Последовав доброму совету банкира, водитель задремал… Разбудили его оперативники.

Федоров замолчал. Вытер со лба выступивший пот. Видимо, нелегко далось ему слишком длительное повествование, не привык многословничать, раскрывать закрытую на замок душу. А может быть — другая причина? Убил хозяина, затащил в подвал, возвратился к машине и… уснул?

Дурость, а не версия, выругался про себя следователь, самый отпетый бандит, убийца десятков людей и тот не сможет безмятежно уснуть после очередного убийства.

Скверная привычка всех подозревать свойствена почти всем, связанным с расследованиями убийств, рэкета, грабежей и прочих преступлений. Поразил этот вирус и Бабурина. А как же иначе? Выстраивание и выращивание версий невозможно без «адресатов», а они, эти адресаты, всегда неизвестны, их предстоит вычислить и проявить.

— Все ясно… Сейчас дадите подписку о невыезде и можете отправляться в Москву. При необходимости вызовем повесткой.

— Подозреваете?

— А я сейчас, мил-человек,

вынужден подозревать всех. Исключая, естественно, себя. Так что, не обижайтесь, не стройте из себя этакую святую невинность. Расследование покажет…

После того, как водитель покинул прорабку, Бабурин минут десять задумчиво рисовал на бумаге чертей с рожками и хвостами. Художник из него — никокой, но все же можно отметить отдаленное сходство чертячьих мордашек с характерным профилем лысого свояка, выхоленной физиономией Федорова, круглой внешностью банкира.

Между сатанинскими изображениями — короткие вопросы под порядковыми номерами.

1. Где пистолет?

2. Кто звонил?

3. Причина истерики?

Пункты походят на километровые столбы на дороге, ведущей к раскрытию преступления. Но Боже мой, сколько предстоит перелопатить фактов и фактиков, сколько пройти каменистых «тропинок» и преодолеть песчаных «холмов» пока доберешься до истины!

К тому же, следователь шестым-десятым чувством профессионала уверен — три вписанных им вопроса не охватывают ширину и глубину проблемы. Их придется, как минимум удвоить или даже утроить. Но на первых порах придется примириться с «дефицитом», исследовать то, что пришло в голову. Пункт за пунктом. Потом — возвратиться к первому, снова пройтись до конца и снова вернуться.

Вот один из них — водитель.

Никак не укладывается в голове — как можно так крепко заснуть в салоне машины, чтобы ничего не слышать и не видеть? Понятно было бы — опустошенная бутылка, неожиданный обморок. Тщательный обыск в салоне машины ничего не дал — бутылки не обнаружено. По внешности водитель — совершенно здоровый человек, следовательно, обморок тоже отпадает. Да и потом — «обмороков» длительностью в целую ночь не бывает.

Нет, нет, версия, героем которой — Федоров, далеко не исчерпана. К ней придется возвратиться. Возможно, не один раз…

Следующий на очереди — охранник. Авось, с его помощью удастся либо обнаружить лазейку к истине, либо хотя бы увеличить количество важных вопросов.

Сашка Деев вошел в прорабку, осторожно переставляя негнущиеся ноги. Будто ступал не по обычному половому настилу — по раскаленной металлической поверхности. На пороге сдернул с головы камуфляжную кепчонку. Если бы знал, как это делается, непременно согнул бы спину в старомодном поклоне. Дескать, к вашим услугам, господин начальник! Что прикажете поведать, в каком плане, кого заложить? Все исполню в точности и в соответствии с вашими желаниями.

Но Деев — современный парень, не знающий дворцового этикета. Поэтому он не поклонился и не излился в подхалимском монологе — ограничился сдергиванием с головы шапчонки и заискивающей полуулыбкой.

— Присаживайся, — доброжелательно кивнул на табурет следователь. — Устал? Дежурство тяжелое?

Сашка охотно присел, но спину попрежнему держал по стойке «смирно». Будто привязана к телу под курткой нестроганная, шершавая доска.

— Ничего, привык… Обычное дежурство…

— Тогда приступим. Фамилие, имя, отчество, год и место рождения…