Кавказский след

Карасик Аркадий

Но Машкин важно покачал головой — два раза влево, два — вправо. Какие могут быть дела у безработного? Зубатиться с женой либо читать бесплатную рекламную литературу, навещать биржу труда либо опрашивать по телефону «гербалайфные» заведения… Конечно, поможет, как можно не оказать услугу родственнику?

— Итак, на базе того, что ты мне сейчас рассказал, имеется несколько интересных версий.

Бабурин достал из ящика стола лист бумаги с нарисованными чертями и чертенятами. Положил по правую руку. Чистую бумагу — перед собой.

— Первая версия:

банкира убил водитель Федоров. Затащил труп в подвал и вернулся в машину. Легко и просто. Как думаешь?

Не глядя на свояка, следователь написал сказанное под жирно выведенной цифрой "1". Дважды подчеркнул черным фломастером. Будто нарядил фразу в траурную одежку.

— Вполне возможно, — сохраняя важный вид «эксперта», согласился с версией номер один Машкин. — Вот только имеется одна неувязочка. Возвращались хозяин с водителем ночью. Машин на дороге мало. Какая, спрашивается, необходимость убивать Басова на стройке? Почему не расправиться по дороге. Остановиться по малой нужде на обочине и… К тому же водитель… попал в аварию, лежит в больнице. Скорее всего, кто-то расстарался заткнуть ему рот…

— Молодец, своячок, извилины работают, как надо, — похвалил следователь, крест накрест перечеркивая на бумажке фамилию водителя. — Оказывается, подкован не хуже профессионала… А кто тебе сказал о Федорова? Для меня, честно признаюсь, — новость.

— Любовь Трофимовна, — побагровел инженер, будто одно упоминание имени сексуальной вдовушки действовало на него возбуждающе.

— И как же она преподнесла это грустное известие? Плакала?

Следователь знал о судьбе водителя Басова — ему доложили через полчаса после дорожного происшествия. А через три часа — из больницы. Бабурина не интересовала реакция свояка на подбрасываемые версии — он слушал его, как говорится, в полуха, одновременно думал о своем, потаенном. Такая уж манера у прокурорского следователя — обкатывать свои мысли на собеседнике.

— Нет, спокойно.

— Еще бы, не спокойно. Человеческие нервы не беспредельны, беспрерывно натягивать их опасно — могут порваться. Представляю, что ей стоило перенести смерть мужа… Ладно, Перейдем к версии под номером два, — жирно выписал он двойку. — Банкира ликвидировали жена с любовником… Тоже — слабое предположение. Убить Басова намного безопасней дома: отравить и вызвать скорую. Потом — дать взятку патологоанатому… Все проблемы! Как думаешь, «эксперт»?

Машкин задумался, перебирая аналогичные книжные «ситуации». И… не находя их. Все же детективщики-писатели слабы в коленках, мусолят одни и те же наспех придуманные события.

— В принципе, легко и просто. На самом деле — небезопасно. Взятки берут далеко не все медики, вдруг откажутся и произведут вскрытие, как положено? Провал. Любовь Трофимовна набита трезвыми расчетами, как подушка перьями или пухом, зачем ей, спрашивается, рисковать, ради кого? Любовника, которому дала отставку?

— Кто тебе сказал об «отставке»? — неожиданно заинтересовался Бабурин. — Неужели, вдова?

— Она самая, — ликующе подтвердил

«детектив». — Когда мы вместе ехали в ее машине. Я еще подумал: врет… А вот зачем ей врать, какую цель преследует? Скорей всего, сказала правду…

— Опять же, сдаюсь. Прав ты, — решительно вычеркнул следователь имена банкирши и Михаила. — Версия номер три: хозяина убрал охранник Деев…

— Отпадает! — решительно воспротивился «эксперт». — Трепач — да, злыдня — точно, а вот на убийцу не тянет. Когда приезжал Ханжа, его телохранитель врезал Дееву в солнечное сплетение. Так, что тот пополам переломился. Но тем же не ответил — перетерпел. Мало того, через несколько минут похлопывал «противника» по плечу, о чем-то говорил. Разве такой слабак может зарезать человека?… Как хочешь, Серега, тебе, конечно, видней, но я — против.

— Сейчас твое мнение — решающее. Нечто вроде судебного приговора без права на обжалование, — с тонкой насмешкой жалобно проговорил Бабурин. Дескать, капитулирую. — Значит, считаешь: можно вычеркивать?

— Смело! — прокукарекал, еще выше задрав лысую голову, глупый «петушок».

Черный фломастер нерешительно подрожал над бумагой, но все же вычеркнул третью версию. Не затушевал, не замарал — аккуратненько один раз прошелся.

— А как твое мнение по четвертой версии: банкира зарезал Ханжа?

Сразу отвечать не стоит — не солидно, по мальчишески. Поэтому Машкин, старательно морща лоб и многозначительно шевеля пальцами-сосисками, несколько минут выждал.

— Лично у меня нет возражений. Кандидатура по всем параметрам подходящая…

Так они «проработали» остальные версии. С участием непонятного связиста-электрика Сервизбанка, бригадира каменщиков, двух отдыхающих в эту ночь охранников. Федор Иванович у всех находил либо алиби, либо особые приметы, отвергающие причастность к убийству. Замешкался только на фамилии Хвостова.

— Самая реальная версия, — раздумчиво промолвил он. — После Ханжи. Вот только одно не вяжется. По какой-такой необходимости видный финансист пошел на убийство? Разорить конкурента — понятно и объяснимо, а вот зарезать… К тому же, вряд ли такой человек станет резать противника собственными руками. Наймет киллера…

Вычеркивать фамилию Хвостова Бабурин не стал — обвел ее овалом красного цвета. Странно, но фамилию Ханжи он обвел сомневающимся пунктиром. Видимо, оставил для дальнейшего продумывания.

— Остался единственный подходящий вариант. Басова убил… инженер, строящий ему загородний дворец, — жирно, большими буквами выписал он на бумаге фамилию свояка. Обвел ее сразу двумя фломастерами — черным и красным.

Машкин не поверил своим ушам и глазам.

— Что?… Что ты говоришь, Серега?… Разве… можно так шутить?

— Я вовсе не шучу… Да, не тряси штанами, заяц! — прикрикнул он. — Смотри сам. Когда возвратился на стройку Басов, там никого не было. Охранник спал. Кто мог открыть калитку банкиру? Только один человек — ты. Что произошло между тобой и хозяином на данном этапе меня почти не интересует.