Кавказский след
Шрифт:
— Постарайтесь вспомнить все, что произошло с вами с момента выезда со стройки. Желательно — поминутно. В деле об убийстве мелочей не бывает. Учтите: вы — подозреваемый, от полной откровенности зависит ваша судьба. Поэтому — поточней… Пожалуйста.
Демонстративная вежливость при допросах тоже играет свою положительную роль — психологически раскрепощает подследственного, внушает ему уверенность в благополучном исходе расследования. Это — если допрашиваемый невиновен. А если виновен — тоже не станет отмалчиваться, попытается запутать ментов, выбраться
Водитель заговорил. На этот раз — без резкости и отрывистости, более мягко, но максимально осторожно. Будто боялся споткнуться о случайно сказанную «опасную» фразу. Видимо, упоминание об ожидающей его судьбе изрядно напугало, заставило разговориться.
Бабурин слушал осторожное повествование, автоматически выделяя более или менее значимые места, на которые он нацелит последующие свои вопросы. В остальном полагался на помощника, который бойко работал ручкой, стараясь не пропустить ни единной малости. Позже следователь несколько раз прочитает написанное, подчеркнет интересные особенности, пропустит протокол через свой мозг. Сейчас — первая прикидка по горячим следам.
«Отчалили» они от прорабки часов в девять вечера… точнее, без пяти девять. Водитель то и дело поглядывал на часы — торопился домой. У жены — день рождения, соберутся гости, он пообещал не опаздывать. Черт нашептал боссу желание побывать в своем загороднем доме, пообщаться с вонючим прорабишкой, лысым малоумком. Теперь придется оправдываться перед родней, подлизываться к рассвирепевшей супруге.
Поэтому Федоров, то и дело поглядывая на часы, мчался на предельной скорости. Сидящий рядом телохранитель поохивал, а развалившийся на заднем сидении хозяин нахваливал лихача. Любил банкир быструю езду, когда захватывает дыхание, кажется — поднимаешься над землей.
Он вообще сегодня был в необычно хорошем настроении. Во время деловых и не деловых поездок молчаливый, перемалывающий в голове проценты, курсы валют, акции, недвижимость, Басов, похоже, сейчас отдыхал от многотрудной банковской деятельности.
— Что, Максимыч, к жене торопишься? — подтрунивал он над водителем. — Небось соскучился, целых пять часов не видел и не слышал…
— Работа такая, Альфред Терентьевич, — угрюмо отбивался от хозяйских подначек Федоров. — Нынче — как потопаешь, так и полопаешь… Вот и спешу. Жена и есть жена, никакого навару — одни хлопоты… Но сегодня — особая статья — моей Гальке тридцать пять стукнуло. Дядья и тетки соберутся, телки с ее работы…
— Тогда все ясно и понятно. Жми, авось, поспеешь!
Водитель снова утопил педаль газа.
Хозяин молчал недолго. Видимо, хорошее настроение требовало выхода наружу, подталкивало к общению с телохранителем либо с Федоровым.
— Как тебе дом? Нравится?
Федоров с удовольствием бы помолчал — ночная дорога таит в себе множество опасностей. Тем более, на бешенной скорости. Выскочит на перекрестке такой же, как он, лихач, или выползет пьяный в дым тракторист на допотопном драндулете — подавай заявку на кладбище. Но хозяин желает поговорить, откажешься — обидится.
— Так дома пока нету, Альфред Терентьевич — одни кирпичи набросаны… Однако, должен быть красивым… Когда еще образуется.
— Хочу вокруг него посадить деревья, — размечтался Басов, прикрыв глаза тяжелыми веками. — Плодовый сад: яблони, груши, вишни… Хочешь, возьму садовником? — неожиданно предложил он. — По совместительству с водителем. Поселишься с женой и детьми во флигеле… Обязательно скажу Любоньке: пусть раздобудет проект удобного флигеля… Пойдешь?
— Почему не пойти… Только трудно и машину водить, и за садом ухаживать — двойная должность получается…
— Деньги станешь получать тоэе двойные…
Исчерпав тему о будущем доме и посаженном вокруг него саде, Басов поворочался на мягком удобном сидении и неожиданно захрапел. Даже для его могучего организма последние дни оказались тяжелыми.
Где— то около десяти часов, точнее сказать Евгений Максимович не может -не засек времени, призывно заквакал сотовый телефон. Хозяин снял трубку. О чем говорил и с кем — неизвестно, только Федоров заметил — скулы Басова обострились, мешки под глазами потяжелели. Отвечал односложно: да, нет, постараюсь.
— Поворачивай назад, Максимыч, — приказал он, отключив связь. — Появились новые дела на стройке. Придется твоей Гальке обойтись сегодня без муженька. Зато уплачу сверхурочные…
Переспрашивать, допытываться не принято, не за это платят немалые деньги. Отчаянно ругаясь про себя, водитель развернулся и поехал назад. О женином юбилее можно даже не вспоминать — дай Бог, добраться домой утром. Банкир непредсказуем, вполне может заночевать либо в вагончике, либо в ближайшем поселке, в гостинице. Одно слово — Хозяин.
Непонятно — какие дела могут быть у банкира ночью на стройке? Еще раз с лысым прорабом пообниматься? Или решил ради экзотики «оприходовать» в строительном вагончике какую-нибудь красотку?
Федоров исходил желчью и злостью. Не мог простить хозяину глупейшее, по его мнению, возвращение на ночную стройку.
Возле вокзала в городишке, расположенном приблизительно на полпути к загороднему дому, последовал новый приказ. Остановиться.
— Выметайся, — потрогал банкир телохранителя за плечо. — Поедешь домой на электричке, мне ты больше сегодня не нужен…
— Как же вы один? — не выдержал телохранитель. — Вдруг…
— Вдруг бывает только «пук», — скаламбурил Басов с невеселой улыбкой. — В возмещение потерянного вечера и затрат на транспорт возьми двести зеленых… И не теряй времени.
С подобной «компенсацией» Федоров бросил бы осточертевший лимузин и бегом помчался в столицу. Надо же — двести баксов, по курсу — больше шести тысяч деревянных, а хозяин взял да и выбросил их. Телохранитель — парень молодой горячий, за один прием профукает денежки. А для Федорова они просто необходимы — купить супруге ко дню ее рождения приятный подарочек…