Катья
Шрифт:
ГЛАВА 19
У нее были длинные рыжие волосы, вьющиеся мелкими колечками, открытый белый лоб, широко поставленные круглые глаза и яркий рот, казавшийся огромным из-за блестящей розовой памады. Она была в слишком коротких обтягивающих шортах и открывающей плоский живот майке. Непонятно, сколько ей было лет: четырнадцать или все двадцать. Дэвид что-то говорил, пританцовывая вокруг нее, словно очерчивая круг, за который никого не хотел пускать, а она внимательно слушала, завороженно поворачиваясь за ним
Мне стало грустно. Я понимала, что глупо сейчас начинать выяснять отношения, нужно проехать мимо, не привлекая к себе внимания, и потом, в удобной ситуации, когда мы с ним будем вдвоем, спросить...
Но это было выше моих сил.
Я открыла окно и позвала Дэвида. Он оглянулся, увидев меня, недовольно раскачиваясь из стороны в сторону, подошел к машине.
– Что? – грубо спросил он.
– Кто это?
– Твое какое дело?
– Просто спрашиваю. Ты ко мне шел?
– Нет.
– Что же ты здесь делаешь?
– Ее мать сюда в парикмахерскую приехала. Она ждет... а я с ней.
Последние слова он произнес уже с явным раздражением.
– А где отец? Вы же с ним собирались куда-то... – Мне не хотелось ссроиться с ним, хотя я с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из машины, схватить его и надавать подзатыльников.
– Он отменил. Сказал, что-то срочное...
– Когда вернется?
– Не знаю.
– А кто эта девица?
– Знакомая...
– У нее есть имя?
– Тебе что? Сэм. Саманта.
– Хочешь ко мне в мастерскую? Сейчас... – небрежно предложила я.
– Зачем? – он искоса посматривал на девчонку.
– Покажу тебе свои работы...
– Я их уже видел.
– У меня есть кое-что новое. И потом, мы можем... провести вместе время, – многозначительно улыбнувшись, предложила я. – Нам никто бы не мешал...
– Нет. Не сейчас, – в его глазах появилась нерешительность. – Позже...
– Когда позже? У нас не так много времени...
– Через полчаса.
– Хорошо, я пока приму душ...
Он вернулся к девчонке, что-то ей сказал. Она засмеялась. Неужели надо мной?
Я сидела в машине, смотрела на них, пытаясь представить, о чем они говорят. Он хотел ей понравиться, это было слишком заметно. Поэтому крутился вокруг нее, что-то говорил, размахивал руками и смешно подпрыгивал вверх. А она не отводила от него глаз, часто смеялась, обнажая ровный ряд крупных белых зубов, казавшихся еще белее из-за темных больших губ. Иногда девчонка проводила рукой по майке, касаясь довольно большой для ее комплекции груди, по голому животу, поправляла джинсы на узких бедрах. У нее была хорошая фигура, и она, судя по тому, как держалась, знала об этом.
Продолжать следить за ними было глупо. Дэвид уже несколько раз поворачивался и смотрел в мою сторону. Я завела машину, развернулась и, забыв о том, что хотела есть, поехала в мастерскую.
Настроение было испорчено. Мне не верилось, что он придет. Тем не менее я разделась и пошла в душ.
Мне послышалось, что стукнула дверь.
– Дэвид? Это ты? – радостно позвала я.
– Нет, это я, – в ванной стоял Ларри. – Душ? Сейчас? Ты куда-то собираешься? Или ждешь любовника?
Он улыбался, словно утром ничего не произошло.
– Пожалуйста, не начинай с бессмысленных вопросов, – я раздраженно закрыла воду. – У меня и без этого плохое настроение.
– Почему? – он шел за мной почти вплотную.
– Очень жарко...
– Но здесь же прохладно... – он внимательно оглядывался вокруг. – Ты видела Дэвида? Он пропал с утра, как и ты. Кстати, а где ты была? Я заезжал сюда пару раз...
– Ездила за город.
– Просто так?
Я внимательно посмотрела на него. Может быть, это был все-таки он – в том «мерседесе», который промчался мимо меня?! Ларри спокойно встретил мой взгляд и улыбнулся.
– Мне нужно было побыть одной, – я накинула просторную белую блузу. – А твой сынок развлекается в компании какой-то девицы. Я их видела недалеко отсюда.
– Хорошенькая?
– Это все, что тебя интересует? Для определенных нужд вполне годится!..
– Бедняга Дэвид! Я в семнадцать лет постоянно хотел женщину, иногда казалось, что от желания мог взорваться, лопнуть, разлететься на куски, – эти слова, повторившие, как эхо, признание Дэвида, болью отозвались в сердце.
– Помню, одновременно был сразу с пятью или шестью. После одной бежал к другой, и сразу же после нее мог успешно провести несколько часов с третьей. Откуда только силы брались? Хорошо, что вокруг были добрые души, особенно среди замужних женщин! Девчонки моего возраста в основном дрожали за свою невинность, – он сел на стул, не спуская с меня настороженного взгляда. – Ты не наденешь что-нибудь еще? Если Дэвид зайдет, он уже не ребенок...
– Послушай, мне надоели твои намеки, твоя борьба за мою нравственность, – я понимала, что меня несет, что это несправедливо, но уже не могла сдержать накопившегося раздражения. – А как обстоит дело с твоей моралью? Или с моралью твоего сыночка? Немудрено, что тебя не волнует, как он проводит время! И почему ты вдруг начал следить за тем, что я надеваю, где бываю, с кем и как разговариваю? Лучше последи за своим сыном!
– Кэтрин, что с тобой происходит? Почему тебя так раздражает все, что я говорю? – в тон мне, зло заговорил он. – Раньше ты была более терпимой. А теперь реакция на любые мои слова одинаковая: вначале удивленный подъем бровей, затем злобный взгляд, а потом ты разражаешься яростной тирадой, перчисляя мои недостатки. А себя ты считаешь идеальной?
– Но я, во всяком случае, не слежу за тобой, не делаю глупых замечаний, не стараюсь искусственно тебя веселить и развлекать. Ты думаешь, приятно чувствовать, что за тобой каждую минуту следят?