Катья
Шрифт:
Благодарю Тебя, Великий Господь, Ты сотворил меня совершенной!
ГЛАВА 17
Я сидела на кухне, прислушиваясь к себе.
Как странно и по-новому я чувствовала свои руки, плечи, грудь, всю себя. Была в моем теле поразительная легкость. Мне казалось, что теперь я точно знаю, как ощущается прозрачность. Это невозможно описать словами, но если бы я взяла кисть и краски, то смогла бы это чувство нарисовать. Вернее, я понимаю, как изобразить тело в прозрачной легкости, но как сделать, чтобы при этом были
О, какая прекрасная симфония набирала сейчас во мне силу! Звуки были сильными, нежными и лились ровной радостной мелодией. Ни один инструмент не претендовал на соло. Казалось, если я дотронусь до себя (а в этот момент меня еще и переполняла любовь к себе), то симфония станет слышна всем. Но ведь ее так легко разрушить! Нужно сидеть неподвижно, отдаваясь удивительному перезвону жизни тела. И только глубоко и неслышно дышать...
Странным диссонансом в этом звучании вдруг прогремел жесткий стук захлопнувшейся входной двери. И уж совсем неожиданным и даже каким-то нереальным было появление в дверях кухни Ларри.
– Ты уже встала? – он стоял заросший, мятый и совершенно забытый. – Это здорово! Хотя, честно говоря, я хотел войти неслышно и броситься прямо к тебе в постель, пока ты спишь!..
Он подошел ко мне, взял за повисшие в удивлении руки, потянул со стула и прижал к себе.
– О, как ты вкусно пахнешь! Я уже почти забыл, как здорово ты пахнешь!
Он приподнял волосы с моих плеч, долго и влажно целовал мне шею, ухо, висок. Найдя мои губы, жадно схватил их открытым ртом, языком попытался проникнуть внутрь. Но я была настолько потрясена его появлением, что не могла ответить на его поцелуй, стояла, широко открыв глаза и плотно сжав губы. Он отодвинулся и спросил:
– Что с тобой, ты нездорова?
– Нет, – торопливо стала оправдываться я. – Просто не ожидала тебя увидеть! Это настоящий сюрприз!
– Пойдем наверх, я приму душ. Ты не представляешь, как я рад, что вернулся. Пока Дэвид спит, я хочу побыть с тобой, – он снова прижал меня к себе. – Я так скучал!
Мысль о Дэвиде, спящем в данную минуту в нашей постели, почти лишила меня сознания. Не соображая, что делать, я схватилась за Ларри и почти закричала:
– Я тоже так скучала по тебе!
Он снова начал целовать меня короткими суетливыми касаниями влажных губ, гладил по спине, бедрам, непривычно грубо хватал за ягодицы. От него пахло дешевым мылом, заношенной одеждой и неухоженностью.
– Подожди, Ларри, – приходя в себя, я попыталась остановить его. – Хочешь кофе? Давай поговорим. Расскажи, как тебе вдруг удалось вырваться оттуда?
У него обиженно сжались губы.
– Не хочу никакой кофе! Знаешь, сколько кофе я выпил за эти три недели? Теперь я хочу мою жену, принять душ и лечь с ней в постель!
Он говорил достаточно громко, и меня это радовало. Может быть, его крик разбудит Дэвида, и тот переберется к себе в комнату.
– Извини, я не думала, что простое предложение поболтать может тебя обидеть! Просто мы так давно не виделись! – с каждым словом я говорила все громче, приближаясь
Я уже так кричала, что думаю, могла разбудить мертвеца. В одной из коротких пауз мне показалось, что наверху что-то стукнуло. Я облегченно выдохнула и замолчала.
Ларри, внимательно всматриваясь в меня, молчал. Потом вдруг тихо спросил:
– Почему ты кричишь? В нашей спальне лежит твой любовник?
О, как я ненавижу его за то, что он так хорошо меня знает.
– Ты с ума сошел! – зло сказала я. – Ты наверное, думаешь, что я изменяю тебе на каждом углу...
Не дослушав, он повернулся и пошел наверх. Мне стало страшно. А вдруг Дэвид все еще спит в нашей кровати и звук стукнувшей двери мне просто послышался? Я бросилась за Ларри.
Но не поднявшись и нескольких ступенек, он остановился. Наверху лестницы стоял Дэвид, взлохмаченный, в трусах, и с удивлением смотрел на нас.
– Отец?.. Ты? А я не понимаю, что это за шум внизу...
– Привет, малыш! – Ларри бегом поднялся и, миновав сына, пошел к нам в спальню.
Даже снизу, издалека, мне было видно как широко в ужасе открыты глаза у Дэвида. Я махнула ему рукой, чтобы он шел к себе в комнату, вернулась на кухню, лихорадочно думая о том, что делать дальше. Но сосредоточиться было невозможно, и я стала поспешно убирать со стола.
Через несколько минут Ларри снова стоял рядом со мной. При первом же взгляде на него поняла, что он будет просить прощения. Я демонстративно отвернулась от него, подойдя к шкафу, достала с полки кофе.
– Мне кажется, с тобой что-то произошло... – через паузу заговорил он. – Ты похудела... и очень похорошела.
– Спасибо, – подчеркнуто обиженно поблагодарила я.
Какое-то время мы молчали. Я продолжала стоять к нему спиной. Наконец он тихо сказал:
– Прости меня, Кэтрин, я идиот! Но ты себе представить не можешь, какие иногда приходят мысли в голову! Понятия не имею, что на меня вдруг нашло. Может, перелет так подействовал... или бессоные ночи в гостинице... В той стране свихнуться ничего не стоит, странно, что я еще не разучился разговаривать!
Он подошел ко мне сзади, обняв за плечи, поцеловал в шею.
– Я так тебя люблю, Катья! – в минуты особой нежности он звал меня по-русски, слегка нараспев, забавно смягчая окончание. – Ты ведь знаешь это...
– Знаю, – я сделала движение, чтобы отодвинуться. Но он крепко держал меня, затем с силой повернул к себе и, опустив голову вниз, стал жадно целовать мою грудь. Мне было все равно, что он делает, хотелось, чтобы поскорее кончилось затянувшееся приветствие, я откинулась назад, опираясь локтями на кухонный шкафчик, позволяя себя ласкать.