Кассандра
Шрифт:
Вдруг граф напрягся, пробежал пальцами по ее правому плечу, там, где только что были его губы, и хриплым голосом спросил:
— Что это, родинка?
— Да, это родимое пятно в виде маленькой бабочки, — объяснила Кассандра, и тут же услышала мысли потрясенного Михаила. Он спрашивал себя, возможно ли такое, что Кассандра могла оказаться той цыганкой, которую он когда-то любил. Она замерла, боясь выдать себя, ведь рассказывать о своем даре она не хотела. Но граф спросил сам:
— Скажи, ты когда-нибудь носила цыганский костюм и гадала людям?
—
— А в Англии ты была? — напряженно расспрашивал граф.
— Да, мы с матушкой жили в Лондоне, она пела в Ковент-Гарден с мая позапрошлого года до самого Рождества, — ответила Кассандра, надеясь, что сейчас узнает, когда они познакомились с графом.
— В имении герцога Гленорга ты тоже была? — с волнением спросил Михаил.
— Я не помню: в тот день, когда убили матушку, преступники подожгли дом, и я получила удар по голове, лишивший меня памяти. Я потеряла память, и моя теперешняя жизнь началась в доме тетушки Полли, подобравшей меня на мостовой у Ковент-Гарден. О прошлом я знаю только то, что мне рассказали близкие. Но я это скрываю, не хочу, чтобы меня жалели.
— Милая, — испугался граф, — я не жалею тебя, дело в другом. Мне кажется, что ты — та девушка, с которой я провел ночь полтора года назад в поместье герцога Гленорга. Ты тогда нагадала мне, что я полюблю женщину, потеряю ее, буду долго искать, а потом найду в храме, а потом ночью пришла в мою комнату. Ты ничего не объяснила мне, даже не назвала своего имени, но хотела меня так же, как я хотел тебя. Твой вкус, твой запах, твою реакцию на мои ласки — я помнил их все это время, и вот теперь все вернулось, сегодня ночью чудо повторилось…
— Я этого не помню, — с горечью объяснила Кассандра, — только в наш первый день на озере Комо, когда ты целовал край моего платья, я поняла, что ты мне очень близок, но почему — я не знала…
— Ты оставила в моей постели свою невинность, поэтому память тела рассказала тебе о нашей близости, — предположил Михаил, целуя глаза своей цыганки, — ведь глаза у тебя не просто карие, а золотисто-карие, цвета бренди?
— Да, — удивилась девушка, — наверное, ты прав, хотя я их никогда не сравнивала с этим напитком.
— А волосы у тебя очень светлые, пепельные, почти седые?
— Нет, они черные, но в них есть несколько совсем светлых прядей, таких, как ты говоришь. Тетя сказала, что когда она нашла меня, волосы все были светлые, а после операции и лихорадки их состригли. Потом они стали расти черными и кудрявыми, а светлыми остались только несколько прядей.
— Господи, спасибо тебе! — воскликнул Михаил, покрывая лицо своей так удивительно найденной возлюбленной поцелуями. — Как я тебя искал! Я хотел сделать предложение в то же утро, но ты исчезла, а я должен был уехать вместе с императором Александром. Я так добивался возможности вернуться в Англию
Михаил опять вспомнил о своей слепоте и ужаснулся. Он нашел свою любимую, но теперь был недостоин ее. Так ждать, так любить — и добровольно отпустить… Но он должен был это сделать! Михаилу казалось, что он сейчас умрет. Он потрясенно молчал, когда нежная рука скользнула по его волосам, а теплые губы прошептали у самого уха:
— Мне все равно — видишь ты или нет. Я измучилась рядом с тобой, ты никак не хотел замечать, что я женщина, считал бестелесным ангелом. Я больше не отпущу тебя, делай со мной все, что хочешь, только не покидай.
Счастье сияющей лавиной обрушилось на графа Печерского. Оно было таким огромным, таким всеобъемлющим, что больше в мире ничего не осталось. Он притянул к себе свою любимую, вдохнул запах ее волос и признался:
— Я люблю тебя, моя цыганка. Пока я не запретил себе это после ранения — не было ни дня, чтобы я не мечтал о тебе, не просил у судьбы новой встречи. Я вымолил эту встречу, и ты вернулась ко мне. Пусть ты пока не любишь меня, я готов всю жизнь положить к твоим ногам, чтобы заслужить твою любовь.
— Ты уже заслужил, — тихо ответила Кассандра, — я давно поняла, что люблю тебя, еще тогда, в беседке на озере Комо. Просто ты не хотел меня замечать.
— Я боялся жалости, — признался граф.
— Я не буду тебя жалеть за то, что ты не видишь, если ты пообещаешь мне не жалеть меня за то, что я потеряла память, — улыбнулась Кассандра. — Ну, как, договорились?
— Договорились, — засмеялся граф и притянул девушку к себе, — теперь всегда будет только то, что ты хочешь.
Он обнял тонкую фигурку и наклонился к лицу Кассандры, а она запрокинула голову и сама поцеловала теплые губы своего Мишеля. Как же это было прекрасно!
Глава 21
В первый раз за многие месяцы граф Печерский проснулся счастливым. Его любовь снова была с ним. Маленькая цыганка вернулась, и она тоже любила его. Их ночь была полна страсти и нежности, и теперь так будет всегда. Михаил, не открывая глаз, протянул руку, надеясь обнять любимую, и коснулся холодной подушки. Кассандры не было.
«Господи! Опять то же самое! — ужаснулся граф, — она опять исчезла».
Он мгновенно вскочил с постели, привычно хватаясь за столбик, и вдруг рухнул обратно. Его открытые глаза судорожно сощурились, чтобы избавиться от яркого света, ударившего в них из окна. Руки графа затряслись. Впервые в его глазах не было привычного мрака. Неужели зрение вернулось?! Мысленно попросив у Бога помощи, Михаил чуть-чуть приоткрыл веки. Свет в комнате был ослепительно ярким, глаза сразу заслезились, но он видел столбик кровати, за который держался рукой, окно с незадернутыми шторами, яркий коврик и свои босые ноги на нем. Он видел!