Касатка и Кит
Шрифт:
Обязательно напишу, обещаю. Только ты не обижайся, что не признал сразу. И не исчезай. Пожалуйста.
Жду ответа, и будем друзьями".
Кит нажал "отправить" и посмотрел на часы. Восемь часов утра. Во
Владивостоке сейчас глубокая ночь. Спит Касатка…
Ему захотелось еще что-нибудь написать, но он подумал и не стал.
Надо поспать, думал он, надо обязательно выспаться. Он отключил телефоны - и квартирный и мобильный - и завалился в постель.
Но уснуть не смог. Кит долго лежал без сна и вспоминал.
… Студенческие годы… Беспечная, бесшабашная
Кит вернулся из армии, отслужив положенные два года. Служба не была легкой. За границей, в Чехословакии.
Два года без отпуска!
Отпуска вообще-то давали, но не часто и далеко не всем. Чтобы получить его мало было иметь полный набор воинских значков и быть отличником боевой и политической… Надо было быть заметным. Никита был заметным, но не в том смысле, который требовался. Он был дерзким и честолюбивым, а надо было эти два качества спрятать подальше.
Засунуть их в известное место. Надо было громче всех орать "Я!" на поверках, а по команде "Ровняйсь!" голову поворачивать так резко, чтобы звездочка на фуражке оставалась на месте и по-прежнему смотрела анфас. Надо было громче всех петь на плацу во время вечерней прогулки строем, когда уже хочется отбоя, а не прогулки, дурацкие строевые песни типа: "Не плачь девчонка". Надо было не перечить командирам, а беспрекословно выполнять их приказы, если они даже на первый взгляд (да и на второй тоже) казались глупыми и бессмысленными, выполнять, как того требовала присяга, и как говаривал командир третьей роты, в которой служил Никита, майор
Кутепов: "Получил приказ - пулей лети его исполнять! И не думай, мать твою! В армии есть кому за тебя думать".
Два года без отпуска. Два года без женщины…
Демобилизовавшись и приехав домой, Никита сразу ударился во все тяжкие, стал, так сказать, наверстывать упущенное… Чередой пошли вечеринки и знакомства с девушками. Желающих побарахтаться с юным мускулистым красавцем было предостаточно. Но отец сказал однажды:
"Бабы бабами, но пора и о своем будущем подумать. Учиться пойдешь куда?". Никита пожал плечами: "Работать, наверное, пойду. Вот только не решил куда. Может, на завод? Или на стройку?..". "Наработаешься еще, - возразил отец, - на заводе и на стройке. Давай так. Я еще пока семью содержать в состоянии. Иди, учись. На дневное. О деньгах не думай. А с бабами давай-ка… завязывай".
О поступлении в ВУЗ, о котором в своих письмах постоянно твердили отец и мать, и о котором говорил отец, когда ему уже изрядно надоели
Никитины "дембельские" гулянки, прямо сейчас не могло быть и речи.
Дембельнулся Никита в ноябре, когда вступительные экзамены давно закончились. А сейчас уже декабрь шел, три с лишним месяца вчерашняя абитура грызла гранит науки. Да и не помнил Никита ничего из школьной программы, то малое, что знал, с грехом пополам отучившись десять лет в ненавистной ему школе, выбили из его башки всякие
Чубайлы и Кутеповы. Оставалось одно - устраиваться на работу и думать - стоит ли обременять себя лишними знаниями, поступив на подготовительные курсы и готовясь к вступительным экзаменам в институт в будущем году. В общем-то, он не сделал ни
– Сынуля! Сегодня у тебя гулянка отменяется. Завтра с самого утречка пойдешь в деканат подготовительных курсов ПИСИ и расскажешь там о своем желании учиться на нулевом факультете. Занятия уже идут, но я договорился, тебя возьмут. Догонишь.
– Как это? Как это? Что за пися такая?
– ПИСИ - это Полыноградский инженерно-строительный институт.
Закончишь летом нулевой курс, или как он еще называется - рабфак - и, сдав выпускные экзамены, автоматически поступишь на первый курс.
Факультет сам выберешь. Потом, когда рабфак закончишь.
– Пап, так я ж ни фига не знаю. Как я учиться на этом рабфаке буду? Как я буду догонять? Я же дурак-дураком. Я в армии кирпичную стену головой пробивал.
– А кто не дурак? Ты мне умного покажи. Кое-кто и стену головой пробить не сумеет.
– Строительный… - засомневался Никита.
– Нормальная профессия. Как раз твое умение ломать кирпичные стенки пригодится.
– Может, лучше сразу… на стройку. А что? У нас в армии дембельская стройка была. Я умею раствор месить, а стенки не только ломать, но и кирпичи класть…
– Намесишься еще. Накладешь… полные штаны. Все. Я все сказал!
Дальше спорить с отцом Никита не стал, и вместо запланированной вечеринки пошел спать. А утром пошел в институт.
Никита был бесконечно удивлен, увидав среди студентов нулевиков своего однополчанина Шурика Савко. Оказалось, что Шурик на рабфаке с первого дня. Ну, правильно, он же с первой партией дембельнулся.
Шурик и в отпуске побывать сумел и с первой партией на гражданку отбыл. Шурик вообще был парнем дисциплинированным и правильным.
Вернувшись в свой родной Клим, быстро сориентировался, приехал в
Полыноград, остановился у каких-то дальних родственников и поступил на рабфак. Савко хотел стать гидротехником еще до армии, поступал в
ПИСИ, но не прошел по баллам. Вот теперь, кажется, его мечта сбудется.
– А ты куда пойдешь?
– Не знаю… - пожал плечами Никита.
– Давай вместе на гидротехнический. Знаешь, как гидрачи живут!
Романтика. Вся жизнь на воде. Природа, рыбалка, то, се…
– Я рисовал когда-то неплохо. Может, на архитектурный?..
– Ты? Рисовал? Вот не знал. А что ты в штаб писарем не пошел? Я помню, нас всех спрашивали, кто рисовать умеет, писарей искали. Ты промолчал почему-то.
– Первый закон в армии какой? Подальше от начальства, поближе к кухне.
– Так ты ж и в хлеборезы не попытался пролезть…
Никита хмыкнул.
Вошел преподаватель и начался урок математики.
Никита смотрел на доску, на преподавателя, слушал его, пытался вникнуть…, тяжело ему было, одним словом. Но только на первых порах. Где-то через недельку занятий учиться Никите вдруг понравилось, и он стал все понимать. Даже удивлялся - как это он ничего не понимал раньше? Он без труда догнал своих одногрупников