Карты судьбы
Шрифт:
– Расскажу, – вздохнула гадалка. – Раз уж вы не оставляете мне другого выхода. Это случилось, когда девушке исполнилось… наверное, столько же лет, как и тебе, Сан-ни… Только никто не знал тогда, что в роду Владетелей Гавани Драконов появилась…
ГОВОРЯЩАЯ С ДРАКОНАМИ
Девушка сидела на берегу, обхватив колени руками, и смотрела на море. Так она могла сидеть часами – щурясь на солнечные блики на воде, наблюдая за чайками, парящими над скалами, за медленно накатывающими
– Гейдж! Гейджи-и…
Шевелиться не хотелось. Хотелось, чтобы этот оклик унес с собой дующий с моря ветер – туда, где за ее спиной спал Береговой Дракон.
– Гейджи! – голос раздался ближе, в нем появились сердитые нотки, и она неохотно оглянулась. Прижавшись Щекой к коленям, наблюдала искоса, как, пробираясь по камням, к ней торопливо идет отец. Вряд ли у него было что-то спешное, просто он все и всегда делал стремительно – двигался, говорил, принимал решения. Сегодня давняя рана, полученная на войне, давала о себе знать – отец заметно прихрамывал.
– Опять ты здесь, – сказал он, останавливаясь рядом и оглядывая берег. Это была его обычная присказка, не требующая ответа, поэтому Гейджи с чистой совестью промолчала.
– Что ты там все высматриваешь? – спросил Янгмаар с неожиданным любопытством. Гейджи заглянула в его вечно насмешливые глаза – сейчас, при солнечном свете, они были янтарными. Она часто жалела, что не унаследовала этот цвет – ее собственные были какими-то… оловянными… даже не определенно-серыми, как у матери. Гейджи пожала плечами.
– Иногда я просто представляю себе берега. Там, за морем. Или огромные чужеземные корабли. Или думаю, как бы я смотрелась в воду, будь я облаком. А иногда я вижу… смотрю и вижу подводные сады и дворцы, построенные из кораллов, раковин и песка. И танцующих в них драконов.
Едва произнеся последние слова, Гейджи пожалела – отец терпеть не мог разговоров о драконах, что было очень странно для Владетеля Гавани Дракона. Она не видела лица Янгмаара, зато слышала, как изменился его голос.
– Драконы! – сказал он, словно плюнул. – Вечные сказки! Когда ты только повзрослеешь! Иди домой, ты нужна матери!
С легким вздохом неудовольствия Гейджи соскочила с камня. Известно, зачем: леди Янга все пыталась научить свою непутевую дочь премудростям, которые подобает знать будущей Владетельнице. Она и без того долго была снисходительна – чересчур долго, по мнению многих.
Янгмаар смотрел дочери вслед. Из-за почти постоянного пребывания в воде плечи Гейджи были широковаты, а бедра и ноги – почти по-юношески стройны. Волосы она унаследовала от него; густые, прямые и жесткие косы вечно рассыпались, ленты и заколки просто горели на них. А вот черты лица и сильные красивые руки – от матери. В последнее время он все чаще задумывался, не передалось ли ей от Янги еще чего в придачу. Эта ее одержимость морем… драконы… Его глаза потемнели, как старое золото. Пора что-то решать. Янга всегда могла заморочить ему голову – и в молодости, и сейчас, – смеясь, и негодуя, и восхищаясь, он отступал.
Но не теперь.
Гейджи приостановилась у двери, чтобы привести себя в более-менее приличный вид – леди Янга не терпела
– Входи, – раздался низкий голос леди.
Гейджи всегда любила бывать здесь, разглядывать загадочные вещи, книги с удивительными старинными рисунками, морские и сухопутные карты, оставшиеся еще от деда Янгмаара. Родителям хватало терпения не гнать ее прочь и отвечать на бесконечные вопросы. Не отсюда ли, из этой затемненной комнаты с вечным запахом воска, кожи и старой бумаги, ее страсть к диковинным вещам, найденным на берегу или на дне моря?
Едва глянув на мать, сидящую за большим столом, Гейджи устремила взгляд за окно. Эти крепко сжатые губы, пронзительные серые глаза – сам лорд иногда терялся, когда она так на него смотрела… Леди Янга правила Гаванью железной рукой, лишь иногда пряча ее в бархатную перчатку.
– Садись.
Внутренне затосковав, Гейджи опустилась в кресло. Ну почему, почему ни с одним из братьев мать не устраивала таких долгих, изматывающих бесед? Что о ней доложили на этот раз? Гейджи знала пару-тройку своих прегрешений, но очень надеялась, что больше о них никому не известно. Девушка приняла покорный вид, сложив на коленях руки, и уставилась на них, ощущая взгляд матери.
– Мне сказали, ты опять ныряла с Черных скал во время прилива, – произнесла леди Янга.
Гейджи моргнула: совсем не то, что она ожидала услышать. Этот вопрос оставался спорным, но прямого запрета она пока не получала.
– Да, – произнесла осторожно.
– Кто еще был с тобой?
– Кейдж, Сант и Дотл.
– Все мальчишки, – подвела итог леди Янга. – И далеко не младенцы. Надеюсь, ты хотя бы плавала одетой?
– Да.
К большому сожалению, потому что одежда страшно мешала. К тому же мокрая, прилипшая к телу ткань совершенно не спасала от тех взглядов, что бросали на нее выросшие друзья детства. Но матери говорить об этом не следовало.
Леди Янга отодвинула бумаги. Встала, заложив руки за спину, прошлась до окна. Гейджи следила за ней, невольно гадая – настолько ли одинаковы привычки Владетелей Гавани или они просто переняли их друг от друга? Отец тоже всегда ходил по комнате, когда нервничал или принимал важное решение.
– Мы с лордом долго откладывали решение твоей судьбы, – произнесла леди Янга. – Может быть, слишком долго.
У Гейджи заныло под ложечкой, хотя она постаралась сохранить безмятежное выражение лица. Глупо, конечно, было рассчитывать, что этот день никогда не наступит… Ее равнодушный вид мог обмануть кого угодно, но только не мать – та сама была мастером по владению собой и потому замечала мельчайшие оттенки выражений на лицах других людей. Леди Янга остановилась и уставилась на нее прищуренными внимательными глазами.
– Слишком. Твои младшие братья уже готовы ввести в дом невест, а ты еще даже не помолвлена.
– Да, – пробормотала Гейджи, поскольку невозможно было отрицать очевидное. Леди Янга вздернула бровь, но не усмотрела в этом коротком ответе ни вызова, ни возражения.
– Я также не замечала, чтобы тебе кто-то особо пришелся по сердцу…
Гейджи подавила глупейшее желание рассказать, что она целовалась с Кейджем на ночном берегу. Вряд ли родители сочтут Кейджа подходящим женихом. Да и поцелуи не произвели на нее особого впечатления.