Карты судьбы

Желязны Роджер

В конце концов, ведь Рэндом вовсе не приказывал уничтожить весь объем памяти Колеса. Он просто хотел, чтобы машину выключили. С этой точки зрения, которую я предпочитал другим, я мог по своему усмотрению выбирать средства. Я решил, что имею право сначала все как следует проверить, чтобы убедиться, что машина в порядке. Потом я смогу перевести содержание банков памяти в более устойчивый вид. Тогда выключу машину, и память ее сохранится в неприкосновенном виде до той поры, пока не придет время привести Колесо в действие…

А

может быть…

— Что, если я все приведу в порядок, встрою пару охранительных устройств, учтя замечания Рэндома и успокоив его — таким образом, как я это себе представляю, потом вызову его самого, покажу, что я сделал и спрошу, доволен ли он моей работой. Если же его и это не устроит, выключить машину можно будет и потом.

Но, скорее всего, он изменит свое решение, не может же он не понимать, какие это открывает перспективы…

Да, об этом стоит подумать.

Я обыгрывал в своем воображении эти разговоры с Рэндомом, пока луна не перекатилась на левую сторону неба. Я был уже на половине пути вниз по склону Колвира. И чем дальше, тем легче было идти.

Я ощущал ослабление действий сил Лабиринта.

Я еще пару раз останавливался, чтобы попить воды, потом — чтобы проглотить сэндвич. Чем больше я размышлял, тем сильнее становилась моя уверенность, что, если я продолжу работу над Колесом, то Рэндом только придет в ярость и, скорее всего, вообще не захочет до конца меня выслушать. С другой стороны, я сам тоже разозлился.

Но так или иначе, путь мне предстоит немалый, так что время поразмышлять как следует, у меня еще будет.

Небо постепенно становится светлее. Я прошел последний каменистый склон и достиг широкого удобного тракта у подножия Колвира, шедшего на северо-запад.

Я смотрел на выстроившиеся вдоль моего пути деревья. Вот одно развесистое, вот еще одно, удобный ориентир…

С ослепительной вспышкой — мне даже показалось, что что-то зашипело и раскатом оглушительного грома, дерево раскололось на две части. Я не дошел до него не более сотни метров.

Я вскинул обе руки, как только увидел разряд, но даже несколько минут спустя слышал треск раздираемого дерева и эхо разряда.

Потом я услышал голос:

— Возвращайся назад!

Я решил, что наступило время разговорного гамбита.

— Может вступим в переговоры? — спросил я.

В ответ — мертвая тишина.

Я опустился в мелкую траву, бегущую вдоль дороги, прополз несколько метров к месту, где прикрытие было получше. Я прислушивался и всматривался, надеясь, что тот, кто выкинул этот трюк, каким-нибудь образом выдаст свое местонахождение.

Однако ничего не происходило. В течение примерно минуты я осматривал заросли и часть склона, по которому только что спустился. С этой точки наблюдения мое вдохновение получило небольшой толчок.

Я вызвал мысленно изображение Логруса, и две его линии стали моими

руками.

Тогда я потянулся, но не сквозь Отражения, а к склону, туда, где довольно солидный валун нависал над скоплением других валунов.

Ухватившись, я потянул. Камень оказался слишком тяжел, чтобы легко и сразу перевернуться. Я начал его раскачивать, сначала потихоньку, медленно, потом все сильнее. Наконец, он замер в неустойчивом положении, потом покатился вниз.

Он рухнул на груду камней ниже, и образовался небольшой камнепад. Камни сталкивались и тащили за собой другие.

Потом стали катиться большие обломки скалы.

Скала, по которой змеился разлом, не выдержала, и целый огромный пласт ее подался, пошел и плавно, словно в кино, стал оседать.

Я почувствовал, как подо мной задрожал грунт. Я сам не ожидал, что вызову такой зрелищный спектакль. Камни подпрыгивали, отскакивали друг от друга, ныряли в заросли кустов и деревьев.

Я видел, как трещат и раскачиваются деревья, некоторые из них были совсем измочалены.

Когда обвал прекратился, я поднялся — Фракир покачивался, свешиваясь с моего запястья, — и приблизился к зарослям.

Я внимательнейшим образом осмотрел поредевшую рощу, но там никого и ничего не было.

Я взобрался на ствол поваленного дерева.

— Еще раз спрашиваю — будем разговаривать? — крикнул я в пространство.

Ответа не было.

— Ладно, пусть будет так, — сказал я, и направился на север, в Арден.

Продираясь через древний лес, я время от времени слышал неподалеку стук лошадиных копыт. Но если за мной и следили, во всяком случае, особого желания эти всадники не выявили.

Скорее всего, это был один из патрулей Джулиана.

Особого значения это не имело.

Вскоре я вышел на дорогу и начал приготовления, которые помогут мне унестись очень далеко от них.

Более светлая тональность… от коричневого цвета к белому… Деревья стали пониже, завеса листьев гуще… Непривычный посвист птиц, странного вида гриб…

Мало-помалу характер леса изменился, и чем дальше это изменение уносило меня от Амбера, тем легче мне было это производить.

Мне начали попадаться солнечные прогалины. Небо стало светло-голубым, все деревья были зеленые, и почти все — молодые.

Я перешел на медленный бег.

Показались облака, целые массивы облаков, пористый дерн стал плотнее и суше.

Я ускорил бег, направляясь вниз по склону холма. Трава становилась все гуще и выше, деревья превратились в островки среди океана бледных трав.

Взор теперь охватывал все пространство до горизонта. Шелестящая жемчужная завеса справа от меня — дождь.

До меня докатились громовые раскаты, хотя мой путь продолжало освещать солнце. Я глубоко вдыхал чистый влажный воздух, продолжая свой бег.