Карты рая
Шрифт:
— Очень! — прозвучал ответ. — Это талисман. У меня предчувствие, что однажды он спасет вашу жизнь, здоровье, семейное счастье и деловую карьеру. Пяти тысяч маэлей будет достаточно. И пожалуйста, перечислите деньги вот на этот счет.
Может быть, стоило поторговаться, но у прохожего сегодня был тяжелый день. Так что труба обошлась ему в сумму, приблизительно равную цене платинового лома. Разумеется, электронный чек через двадцать минут аннулировали, но к тому моменту — увы! — на счету уже оставалась какая-то нестоящая мелочь.
Просто через пять минут после заключения сделки наш проходной персонаж успел побывать в ювелирном магазине. Было куплено несколько ходовых, но достаточно дорогих украшений,
С упакованной в хрустящий целлофан фирменной коробкой в руках наш персонаж на полной скорости устремился к хорошо знакомому торговцу «балдой» и произвел с ним африканский обмен. Затем поторопился к магазину «Все для наших лучших друзей». Там он набил приобретенный по пути городской рюкзачок пластиковыми бутылками с минеральной водой и высококалорийными собачьими консервами. После этого наш персонаж снова забрался в недра технических этажей, на какое-то время исчезнув как от преследования полиции, так и от настойчивости веселых гномиков. И те и другие найдут его месяц спустя… что, впрочем, является продолжением совершенно другой истории.
Ее звали Сато Ишин. Остров, на котором она прожила несколько лет, был затерян в океанских просторах планеты, которая в свою очередь до сих пор ускользала от внимания разведывательных кораблей. Девушка странно выговаривала слова и умела стрелять из лука. О других ее особенностях Бричарду предстояло узнать.
— Это еще ничего, — сказала она. — Я думала, ты начнешь рассказывать, что вы прилетели с далеких звезд на большом железном корабле.
Шагая по лесной тропинке, эти двое вполне непринужденно разговаривали. Ну если и не совсем непринужденно, то куда раскованней, чем можно было ожидать от двух людей, один из которых несколько лет провел на необитаемом острове, а второй десять минут назад чуть его не пристрелил. В учебных центрах десантников учат моментально поражать цель, независимо от ее положения, интуитивно определять степень непосредственной и потенциальной опасности, мгновенно отличать врага от друга и агрессора от жертвы — но почему-то безотказно срабатывает только первый из этих навыков.
— Может быть, я и стал бы рассказывать про звезды, — объяснил Бричард, — если бы существовал другой способ сюда попасть.
Он вдруг замолчал, потому что ему в голову пришла дикая мысль, что такой способ действительно существует. То есть может существовать. К счастью своему или нет — скорее, все-таки к счастью, — сержант никогда не занимался такими вещами, как чтение фантастической литературы, и задники его воображения не были замусорены странными фантазиями о мчащихся сквозь время и пространство телефонных будках и туалетных кабинах, открывающихся в полной пустоте дверях, ведущих оттуда, где мы уже не были, туда, где мы еще не будем, светящихся каббалистических знаках, людей в капюшонах и огненных лабиринтах, куда, игнорируя все прочие созданные для них специальные предложения, страстно мечтает попасть толпа придурков с мечами. Поэтому Бричард всего-навсего открыл рот, чтобы задать ей простой вопрос: «А как ты сюда все-таки попала?»
— А как ты сюда… — начал он. Но не успел закончить. Хруст веток в лесу и короткий противный визг заставили его резко обернуться и вскинуть автомат. Живых мишеней сержант не обнаружил. Вокруг был лес: заурядные деревья и кусты, за которыми никто и не пытался прятаться.
— Кто это был? — спросил он.
— Звери, — равнодушно объяснила Сато. — Большие, могут ходить на задних лапах и лазить по
— А! — сказал Бричард. — Обезьяны?
На миг на ее лице промелькнуло то самое удивленное выражение.
— Да, — подтвердила девушка. — Обезьяны.
Таким образом, Бричард выяснил, что на острове водятся обезьяны.
— А кто еще здесь есть кроме тебя? — спросил он.
— Никого, — ответила она. — Я живу здесь одна. Людей здесь нет.
— Совсем? — почему-то переспросил Бричард.
— Да, — подтвердила Сато. — Совсем.
— Понятно, — сказал он. На самом деле ему ничего не было понятно. — А как ты сюда попала?
Как-то вышло, что мы надолго упустили еще одну сюжетную линию. Ну да, ту самую, которая начиналась в заброшенном секторе какого-то технического этажа, на планете… Впрочем, ее название как раз значения не имеет.
Мы имеем в виду вовсе не безымянного бомжа эпохи золотого века, а свалившегося с потолка нелепо одетого незнакомца, которому предстоит сыграть в этой истории роль более значительную. После разговора о бытии и небытии он возник в одном из районов города, одетый не столь вызывающе. Без меча. Был на нем комбинезон со множеством непрактичных карманов и еще более непрактичные ботинки с толстыми рифлеными подошвами. Иногда так одеваются одичавшие на периферии космоса астронавты, вернувшиеся к цивилизации и не успевшие поменять привычек.
Переместившись в пространстве с помощью обыкновенных тоннельных поездов, лифтов и движущихся дорожек, незнакомец вошел в книжный магазин — один из семи книжных магазинов планеты и самый большой из них. Не стоит удивляться столь незначительному числу. В мире, где по-настоящему расцвели электронные технологии, торговля сброшюрованной бумагой перестает быть перспективным бизнесом.
Хозяин магазина, он же единственный продавец, выглядел подвижным старичком, сморщенным и потертым, совсем как его товар. Когда наш незнакомец подходил к магазину, он как раз снял с полки какой-то пожелтевший, старинного вида альманах, открыл его наугад, сел в свое любимое кресло и начал чтение с первого попавшегося на глаза абзаца.
«На самом деле жанр робинзонады как минимум на три тысячи лет старше самого „Робинзона“«, — прочитал он. — «Еще в Древнем Египте была написана повесть о человеке, чей корабль погиб и которого забросило на остров, где обитал волшебный и мудрый говорящий змей. Этот змей был последним из себе подобных, единственным уцелевшим на Земле, и ему вскоре тоже предстояло погибнуть по воле каких-то загадочных сил. Что это были за могучие силы, автор папируса почему-то не говорит. Тут можно пофантазировать на тему довлевшей над автором жреческой цензуры, но скорее всего он просто почувствовал, что потенциал взятой в разработку идеи намного выше его творческих способностей.
Да и вообще, читая эту сказку, трудно удержаться от чувства досады на автора, который совершенно игнорирует любые возможности драматизировать или усложнить сюжет. Начинается повествование — во всяком случае сохранившийся текст — со слов «Мой корабль погиб, и погибли все мои люди». Почти так же, как детский вариант истории Робинзона Крузо. Но если на протяжении дальнейших ста-двухсот страниц (в зависимости от формата книги, редакторской версии, размеров шрифта и количества иллюстраций) Робинзон спасает с разбитого корабля вещи, ловит и размножает коз, строит хижины и сеет хлеб — и мы с огромным интересом следим за тем, сколько и чего ему удалось перевезти на берег за каждый рейс плота, радуемся вместе с ним находке бочонка пороха и огорчаемся, узнав, что ему не удалось спасти часть ушедшего на дно свинца и железа, — то потерпевший катастрофу посланник фараона способен только стенать и готовиться к смерти.