Карты рая
Шрифт:
Как оказалось, таковых ни у кого пока не имелось. Зато хватало вопросов.
— Что за инструкция? — поинтересовался младший инженер, срок действительной службы которого не равнялся и году.
В это самое время команда галеона ринулась на штурм кормовой надстройки. Капитан и его верные офицеры встретили ее пальбой. Офицеры стреляли, а бравый капитан, потерявший свой правый глаз в великой битве у Эспиранто, подавал им заряженные аркебузы. Атака окончательно захлебнулась, когда у двери в надстройку упал пронзенный тремя пулями зачинщик злополучной делегации. Его повесили, но он не успел задохнуться, потому что…
Командир «Эскалибура»
— «Специальная инструкция о контактах», — пояснил младшему инженеру Гейзер. — Обнаруживший обитаемую планету корабль должен уведомить об открытии федеральное правительство и любой ценой избежать собственного обнаружения. Особая статья вторично оговаривает запрет на посадку, вне зависимости от степени технологического развития аборигенов.
— А-а… — начал младший инженер.
— Исключения предусмотрены, — уточнил Гейзер. — Но ни одно из них для нашего случая не подходит.
— То есть как? — спросил корабельный врач. — Не предусмотрена возможность аварийной посадки?
— Аварийная посадка — это вынужденная посадка, — объяснил Гейзер, испытывавший какое-то патологическое удовольствие от ситуаций, уличавших собеседников в тупости. — Так сказать, альтернатива неуправляемому падению, — продолжил он. — Но мы с вами никуда не падаем. Мы же не в самолете.
— Да, но нам необходим ремонт!
Для ремонта корабля силами экипажа посадка не предусматривается. Она для этого обычно не нужна. Такой уникальный случай, как дестабилизация бугеля, вообще не предусмотрен в инструкциях о самостоятельном ремонте. Не говоря уже про инструкции о контактах.
— То есть мы стали жертвой редкостного стечения обстоятельств?
Капитан Никсон предпочел вмешаться.
— Приблизительно так, — сказал он. — Но, обсуждая уникальность создавшейся ситуации, мы рискуем далеко уклониться от сути дела.
Капитан Магруз и его офицеры в этот самый миг вдруг осознали, что поторопились торжествовать победу. Рокот перекатываемых по палубе бочек сначала не был правильно понят, но минуту спустя стало ясно, что команда не собирается преждевременно напиваться. Потекшие бочки из-под вина оказались достаточно прочными, чтобы набить их дровами, подвесными койками и прочей попавшейся под руки дрянью. В таком виде они оказались не-пробиваемы даже для заряженных полуторными зарядами мушкетов. Пригнувшись и перекатывая бочки впереди себя, матросы начали приближаться к кормовой надстройке. Но и это еще не все, потому что…
— У вас есть предложения, док? — спросил тем временем капитан Никсон.
— Боюсь, что пока нет, сэр, — ответил судовой врач. — А подать сигнал на базу мы не имеем возможности?
— Для создания направленного сигнала нужна на несколько порядков большая мощность, чем та, которой мы располагаем. А обычный сигнал…
— Я понял вас, сэр.
— А спутник этой планеты? — вдруг спросил Моргенштерн. — Он не подходит?
Капитан Никсон посмотрел на своего первого лейтенанта.
— Не подходит, — ответил Гейзер. — Слишком сильные гравитационные возмущения при недостаточной собственной гравитации. Не так ли? — спросил он, повернувшись к старшему инженеру.
— Именно так, — подтвердил Селленджер. Иначе говоря, — сказал второй лейтенант, — мы не можем ни улететь отсюда, ни подать сигнал, ни, следуя инструкции, даже отладить бугели. А добираясь к другой планете без ноль-перехода, мы потратим слишком много времени,
Участники совещания переглядывались. Решение казалось слишком очевидным. Именно поэтому они догадывались, что не все так просто.
Офицеры галеона тоже поняли, что не все так просто. Когда затих рокот бочек, послышался звук, который издает поставленная на колесный лафет бронзовая каронада, когда ее разворачивают при помощи умело загоняемых под колеса гандшпугов.
— Иначе говоря, — подытожил тем временем капитан Никсон, — вопрос стоит так. Или мы проваливаем порученную нам часть операции, или мы нарушаем инструкцию.
— Тогда какие могут быть сомнения? — сказал третий лейтенант, тоже очень молодой офицер. — Пункт о запрещении посадки написан в расчете на встречу с высокоразвитой цивилизацией, а не той, где все еще размахивают каменными топорами. Мы сядем в какой-нибудь пустыне, отладим бугели, стартуем и отправимся выполнять задание. А если мы проделаем это быстро, коммодор посмотрит на небольшое нарушение сквозь пальцы. Разве нет?
— В том-то и дело, что нет, — сказал Никсон. — Он не сможет этого сделать. Поскольку — не забывайте! — мы открыли цивилизацию, все документы об открытии, включая копию бортжурнала и записи черного ящика, будут переданы специальной комиссии федерального конгресса. — Командир «Эскалибура» сделал паузу. — Кажется, вам что-то неясно, лейтенант? — спросил он.
— Да, сэр, — признался тот.
Капитан Никсон изобразил безгубым ртом подобие улыбки.
— Я вас понимаю, — сказал он. — Наверное, раньше я думал бы точно так же. Полагаю, вам известно: когда мы открыли популяцию собакоголовых, она находилась на таком низком уровне технического развития, что никому просто не приходило в голову, к каким результатам приведут крупицы случайной информации, полученной от людей. Теперь мы уже пятьдесят лет ведем с ними войну, и все знают, чего она стоила. Надеюсь, вы что-нибудь о ней слышали?
— Да, сэр, — с ноткой обиды в голосе подтвердил третий лейтенант. — Об этом пишут в учебниках первого курса.
— И теперь понимаете, почему этой инструкции присвоена группа «Экстра»?
— Я понял вас, сэр.
— Мы с вами понимаем, что тридцатичасовая посадка в какой-нибудь необитаемой пустыне не представляет никакой угрозы для человеческой цивилизации, — продолжил Никсон. — К сожалению, конгрессмены могут нас не понять. Поэтому если мы хотим выполнить задание, то должны быть готовы к тому, что нам придется нести ответственность за нарушение инструкции, которая создана, чтобы предотвратить случаи вроде тех, о которых я напомнил. Дело даже не в том, джентльмены, что я боюсь взять на себя ответственность. Дело в том, что я просто не имею права принимать такое решение в одиночку.
Теперь ситуация стала действительно ясной.
— Думаю, что нам остается только подать голоса и зафиксировать общее решение в бортжурнале, — заявил Моргенштерн, в списке недостатков которого не числилась нерешительность.
У младшего инженера возникла еще одна мысль.
— Сэр! — сказал он. — А если изменить запись в бортжурнале? Что если, согласно записи, мы вообще не садились на эту планету? Мы выполним задание и одновременно избавимся от целой кучи неприятностей.
На лице лейтенанта Гейзера обозначилось выражение, которое можно было бы интерпретировать как «хм, какая святая наивность!».