Картограф

Комаров Роман

На цыпочках к нему вошла русалка, села рядом и погладила по голове.

– Такой большой мальчик и плачет!
– сказала она, прижимаясь к Филе теплым боком.
– Ты чего? Витька тебя достал?

– Нет, - выдавил из себя Филя, захлебываясь слезой.
– Я сестру потерял. Нет, не потерял - украли! Украли! А потом тетка из дома выгнала.

– Вот бы по мне так плакали!
– сказала русалка с тоской в голосе.
– А то увезут, и никто не вспомнит. Тшшш, не плачь, найдется твоя сестра. Я тебе помогу, у меня связи.

Она достала надушенный платочек и промокнула

им Филин нос. «Так же вот Катя вытирала морду богомерзкого краба, - подумал Филя.
– А пошла бы русалка ко мне в ассистентки?»

Он рассказал ей все: как жил с семьей в Гнильцах, о чем мечтал, почему решился приехать в Бург. Рассказал о крабе и о томительных часах в камере, о цыганке и ее пророчестве, только умолчал, что оно сбылось, но русалка и без того все поняла. Она слушала очень внимательно, иногда нежно вздыхала и принималась гладить его по голове. Филя захлебывался словами, боясь, что она уйдет, не дослушает, и тогда он опять останется один на один со своим неизбывным горем. Она была нужна ему, он молил: «Прошу, не уходи, побудь еще минутку, две». И она не уходила.

Когда слова иссякли, и гортань охватила каменная сушь, они долго сидели на кровати молча, обнявшись, как друзья, не видевшиеся много лет. От русалки пахло дорогими духами, в которых Филя различал ноты полевых цветов, липового меда, первого июньского зноя, когда еще не верится, что лето пришло. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался Витя.

– Ага!
– вскричал он.
– Блудишь уже тут, стерва? Не успел я выйти, как ты к нему в койку прыгнула?

Объятья развалились, как карточный домик. Русалка вскочила на ноги, да так, что в ветхом полу остались метки от ее каблучков.

– Тебя сюда звали?
– гневно спросила она, отдувая с лица прядку.
– Не звали? Пшел вон!

Она схватила Витю за шиворот и поволокла к двери. К удивлению Фили, тот обмяк и почти не сопротивлялся.

– Вот что я тебе скажу, мой дорогой, - русалка обернулась к Филе на пороге, и ее теплая улыбка вновь согрела его.
– Найти краба не мудрено. Я знаю, где собираются такие, как он. Я тебя проведу. Но скажет ли он, куда увез твою сестру?

– Скажет! Я его... я его к стене и в зубы, в зубы!

Русалка усмехнулась:

– Попробуй, только не получится ничего. Если решился на увоз и полиции не боится, значит, сам черт ему не брат. Нет, надо по-хорошему.

– Он людей крадет, а я по-хорошему?!
– Филя вскочил с кровати и махнул в воздухе рукой, как будто наносил удар крабу в мягкое брюшко.

– Ты сестру хочешь получить целиком или кусочками?
– разозлилась русалка.
– Я к выходным разузнаю. Будь готов. Слушайся меня во всем, на рожон не лезь, и тогда вернем сестру, вот увидишь!

– Спасибо, - сказал Филя.
– Спасибо!

– Рано благодаришь, картограф! Придет время - сочтемся. Ты думаешь, я такая добрая-благородная? У меня свой интерес. Жди вестей.

И с этими словами русалка вышла. Только дверь за ней закрылась, Филя без сил рухнул на кровать. Перед глазами рябило, в висках натужно бухала кровь. Он спрятал лицо в ладонях, ловя собственное дыхание,

считая каждый удар сердца. Мало-помалу биение замедлялось, и на несколько часов Филя провалился в сон. Он стоял посреди пустой комнаты, обитой бумазейной тканью в мерзкий салатовый горошек. Под потолком болталась на проводе одинокая мигающая лампочка, похожая на светляка-висельника. Свет, который она выплевывала, был пронзительным, стоять с открытыми глазами - пытка. Но Филя держался из последних сил. Он знал, что нельзя закрывать глаза, потому что тогда он уснет, а спать опасно.

– Опасно?
– удивленно спросил голос из ниоткуда.
– А чего ты боишься, дитя? Уж не меня ли?

– Тебя!
– вымолвил Филя. Губы его дрожали, и сам себе он казался жалок.

– Но я же хочу тебе помочь!
– уговаривал голос. Филя явственно различил нотки мягкой, почти материнской укоризны. Надо сопротивляться, оттолкнуть змею от груди, не дать ей свить гнездо.

– Я не хочу, оставь меня в покое. Прочь из моей головы!

– Ты подумай, сколько пользы можешь принести, - обидчиво сказал голос.
– Под моим чутким руководством ты станешь лучшим! Я давно тебя жду. Ты ведь знаешь, что бывает с теми, кто отказался?

– Нет! Что?

– Это хуже, чем смерть, хуже, чем крестная мука. Ты превратишься в ничто, сгниешь заживо изнутри и никто, никто не спасет. Ты приползешь, будешь умолять помочь, но я останусь глух.

– Угрожаете?

– Угрожаю, - подтвердил голос, порадовавшись Филиной понятливости.
– Угрожаю и заманиваю. Потому что ты все равно не минешь своей судьбы, теперь-то уж поздно. Так что слушай, что скажу, мой мальчик, запоминай. Когда луна пойдет на ущерб, дождись ясной погоды. Смотри на календарь! Это не должен быть четверг или понедельник. В эти дни не рисуй и старайся поменьше есть, особенно мучное.

– Почему?
– поинтересовался Филя. Мучное он любил.

– Не перебивай!
– рявкнул голос.
– Сейчас придет твой дружок, и ты проснешься, а мне надо ввести тебя в курс дела. Добудь пергамен, сам подумай, как и где. Подготовь его, как следует - вымочи в молоке черной козы, натри лягушачьей слизью. После высуши на березе, я видал, здесь близко растет одна подходящая. Только вешай с подветренной стороны, иначе потрескается. Ночью не молись, и вообще брось это дело, зови меня, и мы вместе нарисуем карту. Отдашь ее своему витязю, чтобы тот отстал, иначе замучит просьбами, а тебе учиться надо. И да, последнее. Спи всегда в одежде. Можно даже в пальто. Все понял?

– Я...
– начал Филя, и тут раздался громкий стук в дверь. Комната поплыла у него перед глазами, сон истлевал, сквозь него просачивалась явь.

– Кто ты?
– крикнул Филя вдогонку.
– Как тебя звать?

– Зови Додон. До встречи, юный картограф!

И Филя очнулся. Он весь дрожал, по лбу катился холодный пот, правая рука затекла.

– Ты в порядке?
– раздался встревоженный голос Вити.
– Эй, картограф! Да что с тобой такое? Вставай!

– Не тряси, - попросил Филя, вяло приподнимаясь и протирая глаза.
– Который час?