Картер Рид

Тиджан

Лицо Джереми, каким-то образом, было направлено в нашу сторону. Я вспомнила, что она оттолкнула его от себя, и тело упало под неудобным углом, но его глаза, смотрели на меня. Однако они были пустыми, потому что он был мертв. Но я знала, что он все еще мог меня видеть! По моему позвоночнику пробежала дрожь, когда я посмотрела на парня, в чьих глазах я была убийцей. Он проклинал меня своими глазами.

– Эм, – Мэллори рыдала.

На этот раз ее плач был слышен сквозь стены. Этот звук оглушил меня. Мое сердце упало. Я волновалась, что соседи могут нас услышать. Они бы вызвали полицию. Нам следовало позвонить в полицию, но мы не могли – я убила человека.

Нет, я убила Джереми Донвана. Мы никому не могли позвонить.

Я нашла ее руку и крепко сжала. Она была холодной и липкой. Моя. Моя рука была бледной, в то время как ее – красной от крови. Я повернулась и увидела, что другой она прикрывает рот. Мэллори пыталась глотать воздух, чтобы сдержать рыдание.

– Мы должны идти. – Мой голос звучал резко даже для моих ушей, и я вздрогнула от ярости. Она, все еще всхлипывая, кивнула.

– Мы должны идти. – Я сжала ее руки.

– Сейчас.

Она кивнула, но никто из нас не сдвинулся с места. Мои ноги меня не слушались.

Воспоминания были расплывчатыми, все, что я помнила – отдельные вспышки и фрагменты произошедшего.

Мы сидели на стоянке у заправки и смотрели друг на друга. Нужно было умыть Мэллори. Нужно ли пойти в больницу? Нужна ли мне камера, чтобы доказать, что Мэллори была изнасилована? Она начала плакать, и я вспомнила, кого убила. Отец Джереми придет за нами. Даже полиция нам не поможет, так как половина полицейских работала на отца Джереми, который, в свою очередь, работал на Семью Бартел. Его тело будет найдено в нашей квартире и у меня не хватило смелости, чтобы от него избавиться.

Туалет был общий, поэтому мне нужен был ключ. Было понятно, что Мэллори не стоит ходить в таком виде. Одна лампочка перегорела, поэтому освещение было не из лучших, так что для того, чтобы осмотреть каждый синяк на ее теле я использовала свой телефон. Она была покрыта ими с головы до ног, а на икрах были два больших рубца. Когда я посмотрела на них, она прошептала:

– Он ударил меня.

Я одолжила Мэллори свои солнцезащитные очки и шарф, чтобы она могла скрыть лицо. Она выглядела как приезжая, но это помогло скрыть повреждения. Когда мы зашли в закусочную и заказали два кофе, никто на нас даже не взглянул. Мой желудок заурчал, но я была не в состоянии хоть что-то съесть. Руки Мэллори дрожали так сильно, что она не смогла поднять чашку, поэтому оба наших кофе остыли. У меня уже давно все онемело, но у нее, уже на протяжении нескольких часов дрожали губы.

Была глубокая ночь. Никто из нас не заказал еду, поэтому, когда обслуживающий персонал сменился, я заказала еще кофе. На этот раз я все-таки смогла немного отпить. Мэллори вздохнула. Я стрельнула в нее взглядом, а затем почувствовала тепло во рту. Я обожглась, но почти ничего не почувствовала. Подождав еще десять минут, зная, что не обожгусь, я решила выпить вторую чашку. Мэллори ни к одной так и не притронулась.

Наступило утро. Наши телефоны зазвонили одновременно, но мы лишь мельком на них взглянули. Я не могла говорить. Мне едва хватило сил заказать еще кофе. Губы Мэллори перестали дрожать, но я знала, что руки нет, поэтому она держала их на коленях. Затем она издала звук, намекавший, что ей нужно в туалет, куда мы вместе и направились.

Мы вернулись обратно в машину. Персонал уже начал шептаться о нас, и мы, не желая,

чтобы они звонили в полицию, решили свалить. Но куда ехать дальше, у нас не было ни малейшего представления.

Тогда Мэллори сказала:

– Бен. Мы можем поехать к Бену. – Я посмотрела на нее.

– Ты уверенна? – У меня ужасно замерзли руки, и я едва их ощущала, когда поворачивала руль.

Она кивнула, и несколько слезинок скатилось по ее щеке. Она начала плакать еще с того момента как мы покинули закусочную.

– Да, он поможет нам. Я знаю это. – И мы поехали домой к ее другу.

Осознание происходящего обрушилось на меня спустя несколько часов пребывания в доме Бена.

Он открыл дверь и, лишь взглянув на Мэллори, заключил ее в свои объятия. С того момента она рыдала не переставая, и, сейчас, мы все сидели за кухонным столом. В какой-то момент он накрыл себя и ее одеялом, но я не смогла вспомнить, когда именно.

Пока она, сквозь всхлипы и рыдания рассказывала ему о том, что произошло, я опустилась в кресло. Джереми Донван. Он был жив и дышал 24 часа назад. Боже мой, я убила его, эта мысль была словно удар под дых. Нет. Я чувствовала себя так, будто кто-то связал меня по рукам и ногам, бросил на дороге и ждал, пока автобус переедет меня, снова и снова. И снова.

Я умру. Это всего лишь вопрос времени.

Франко Донван работал на семью Бартел. Они убили моего брата, а сейчас пришел мой черед. Леденящая душу паника, пронзила меня насквозь. Я не могла больше вынести плач Мэллори. Это была самозащита. Он собирался ее убить. На тот момент, он уже изнасиловал ее. Я убила его, потому, что он убил бы и меня тоже, но это не имело значения. Как только я постаралась выровнять дыхание, то попыталась мыслить логически. Полиция вряд ли поможет. Тогда зачем мы сделали снимки ее синяков? Какое они имеют значение? Никакого. Мы сбежали, и будем продолжать бежать.

– Мы должны пойти к Малу, – сказала я выдохнув.

Она оторвалась от груди Бена. Он, в свою очередь, обнял ее крепче, если это было возможно, и она побледнела еще сильнее.

– Мы не можем.

– Мы должны. – Они выследят и убьют нас.

«Пожалуйста, Томино, пожалуйста». Мой брат умолял сохранить ему жизнь, но они поставили его на колени и начали избивать битой. ЭйДжей все время смотрел на меня. Он пристально вглядывался в переулок, где они его нашли, и мы оба знали, что они не могут меня видеть. Пока они его не увидели, он заставил меня проползти и спрятаться в вентиляционном отверстии. Я сцепила руки вместе и хотела вылезти наружу, чтобы помочь ему. Зная, что я намеревалась сделать, он мотнул головой.

– Эмма!

Я вынырнула из воспоминаний и увидела, что Бен неодобрительно смотрит на меня.

– Что?

Все казалось нереальным. Это был сон. Все это было фантазией, должно было быть.

Он огрызнулся мне. – Черт, наименьшее, что ты можешь сделать для нее – это быть здесь. – Он встал с кресла и прошел мимо меня.

Что только что произошло?

«Картер придет за вами». Я опять была на той аллее. И слышала, как мой брат борется за каждый вздох. Он давился собственной кровью, а они смеялись над ним. Они бл*ть смеялись! «Пофиг. Ты никто, Мартинс. Ты попросту тратишь воздух. Твой мальчик получит тоже самое, что и ты, если придет за нами. Знаешь, мы даже хотим, чтобы он пришел за нами, разве не так парни?» Томино раскинул руки в стороны, а другие трое начали посмеиваться. Затем, он замахнулся битой еще раз.