Картак

Гераклион А.

В этот день мы пришли на ужин раньше и без прапора. Какое же было блаженство, когда тебе дают горячую кашу и травяной настой, а не остывшую бурду с ботвой от чая. Все было просто великолепно, пока один из новобранцев (а тут почти весь лагерь состоял из них) не прицепился опять-таки к тому щуплому парню.

Он подошел и что-то сказал ему, на что щуплый просто отрицательно помахал головой и постарался притянуть к себе чашку с кашей. Новобранец резко надвинулся на него и схватил за грудки, что-то шипя в лицо. Я был почти на другом конце стола, поэтому не

расслышал, что тот требовал, но терпеть больше не собирался. Пусть меня хоть расстреляют, задолбало уже!

Схватив кружку с горячим травяным настоем, я подошел сзади к этому "питуху" и хлопнулего по плечу.

– Чего надо?!
– Обернувшись, выплюнул он мне в лицо.

– Угостить хочу.
– Ответил я, плеснув ему в рожу кипятком.

– А-А-А-А!!!!
– Схватился он за ошпаренную морду, выпуская щуплого из захвата.

Видя это дело, из-за столов повыскакивали ребята из его подразделения.

"3.14дец!" - Подумал я, а вслух своим сказал.
– Бегите парни.

К этому моменту злоба во мне так сильно клокотала, что красная пелена застилала взор. И вся несущаяся на меня толпа не внушала мне ни грамма страха.

Мои парни спешно покидали столовую, унося кто что успел схватить со стола. Я, не дожидаясь пока все убегут, схватил лавку прямо из-под жоп отстающих и зашвырнул ее в первую волну бегущих на меня вояк.

– Страйк, твою мать!
– Закричал я, пятясь задом.

Пока кто-то барахтался, пытаясь скинуть с себя лавку и товарищей, другие спешно обходили кучу малу и летели ко мне. Отходя, я уперся в стойку выдачи чая и выхватил черпак из рук обалдевшего от происходящего повара.

– Клиника пластической хирургии открыта! Первый пошел!
– Размахнулся я неожиданным оружием. От удара паломником самого шустрого преследователя отбросило назад.
– Полет нормальный. Второй пошел!

А дальше понеслась, второй получил черпаком в живот и коленом в морду, следующие за ним двое ребяток споткнулись об скрючившегося товарища и получили ногой по затылку. Передо мной начал расти бруствер.

– Подходи! Налетай! Пока горячее!
– В толпу полетел чан с кипящим настоем.

Сквозь гневные вопли послышался вой ошпаренных. К побитым добавлялось все больше и больше "тел", но и целых нападающих почему-то прибывало. Краем глаза я успел заметить, что, привлеченные шумом, в двери стали забегать и подключаться к общему веселью другие вояки, пытаясь достать меня из-за шевелящейся баррикады. Я отмахивался черпаком и опустевшей кастрюлей. Зубы и кровища из разбитых морд разлеталась по столовой как конфетти. Но вскоре меня просто зажали в угол, и пришлось туго. Нападающие в долгу не остались и тоже похватали различные орудия труда, чем и пытались меня достать.

Поначалу напор был настолько сильный, что я подумал всё, конец мне. Но чем дальше, тем больше он начал ослабевать. И вот сквозь толпу нападающих замечаю, как в тыл "вражине" несутся ребятки из моего отряда. Кто-то с метлой в руках, кто-то с чашками,

кто-то вообще с ведром, которым чистят выгребную яму... В общем, подмога подоспела как раз вовремя.

Правда это нас все равно не спасло, нападающих было чересчур много, даже моего "запала" на всех не хватило. Нас по одному начали валять и хорошенечко воздавать по заслугам. Не знаю, может быть нас и забили бы до смерти, если б в какой-то момент шум не перекрыл громоподобный голос:

– Прекратить, сучьи дети!!!

Это был начальник лагеря Гогор. Все его узнавали только за одну фразу "сучьи дети". Мордобой мгновенно прекратился, и уцелевшие стали потихонечку приобретать вертикальное положение, попутно собирая рассыпанные по полу зубы.

– Вы бл? совсем уху ели???!!! Что за 3.14допляски вы тут устроили?!!! А ну бегом на улицу! БЫСТРО ПОСТРОИТЬСЯ!!!

Когда все выползли на улицу, вытащив бесчувственных товарищей, и выстроились в шеренги, на улице появился Гогор с красной от гнева мордой и торчащими вверх усами, словно вздыбленный хвост у кошки.

– Мне насрать, кто из вас, сучьи дети, это устроил! Всем по двадцать плетей!
– Он остановился и осмотрел строй "инвалидов".
– Завтра...
– Добавил он.
– А сейчас все к Пряну и в койки! Увижу кого после захода - голову сниму! Ясно?!

– Так точно!
– Гаркнул строй и потянулся в сторону местной санчасти.

В моем отряде потерь было много. На ногах передвигались только трое. И что удивительно, одним из троих был я, а вот вторым тот щуплый парень, из-за которого все началось. Третьим был здоровенный бугай, которого я про себя окрестил Ворчуном. Это тот самый, которому конвоир зарядил хлыстом по губам во время перехода. Остальные были в разной степени "разбитости", кто-то ковылял поддерживаемый под руку, кого-то тащили волоком, некоторые даже сами ползли на карачках к Пряну.

Ох и оторвался лекарь на нас. Нет, он сильно не ругался, просто ворчал потихоньку. Но то, как он вправлял сломанные кости и вывихнутые суставы, было похоже на обратный процесс. А его до блевотины противные снадобья и мази, казалось были еще ужаснее в этот вечер.

Ко всем прелестям местной больнички добавлялся и еще один ужас. Там у пряна лежал на койке наш "безмолвный" прапор и бешенными глазами наблюдал за всей этой процессией. В его взгляде читались все муки ада, которые он собирался предоставить нам после своего выздоровления.

Ночью, когда все разлеглись спать, ко мне подошел щуплый.

– Это... Спасибо, что заступился.
– Произнес он.
– Меня Дежи зовут.

– Не за что. Меня Дим, будем знакомы.

– Ага... Ты это, если что обращайся, я не забываю тех, кто мне помог.

– Да ладно тебе, я же видел, как все потом мне на выручку пришли. А? Правда ребята? Хорошо мы им сегодня зубы пересчитали?

– Да! А то! Хо-хо!
– Нестройный радостный гул раздался с соседних кроватей.

– А как ты их черпаком и кастрюлей, а! Вот это было мощно!
– Выдал парень с соседней койки.