Картак

Гераклион А.

Мне аж перехотелось звать кого-то. Правда вскоре проснулся голод, а чуть позже его подружка жажда, и выбора у меня не осталось. Крики все так же не возымели действия, поэтому пришлось дубасить ногой по двери. Много конечно не надубасишь голой пяткой, так что все оказалось впустую - за деревянной дверью стояла гробовая тишина.

Какое-то время я блуждал по камере и рассматривал стены, ведро и свою "кровать". Ведро оказалось заменой туалету и пахло соответствующе. Благо чувствовалось это только при приближении к нему. Кровать была обычной тумбой на четырех деревянных

ножках, прибитых к полу здоровенными металлическими гвоздями грубой ковки, они еще отдаленно напоминали чуть уменьшенные железнодорожные "костыли". Стены в этой камере, как и в коридоре, были выложены из камня и на них тоже нашлись затертые следы крови, что совсем повергло меня в уныние.

Еще несколько раз я пытался докричаться до кого-нибудь, но безрезультатно. Побродил по камере и даже сходил в туалет, а затем, свернувшись калачиком, умостился на своей лежанке. Время медленно тянулось, свет от факела стал каким-то неровным, из коридора начало доноситься легкое потрескивание, как от догорающего костра. А затем свет вообще погас, погрузив все в кромешную мглу. Для меня это мало что поменяло, только позу, так как от жесткой лежанки затек бок.

Валяясь в камере этой странной тюрьмы, в голову начали лезть страшные мысли о том, что вдруг меня тут просто забыли, и умирать мне здесь долго и мучительно от голода и жажды. Или о том, что рано или поздно сюда придут изуверы, которые размажут меня по стене так же, как размазали до этого других, чьи следы остались в камере и коридоре.

Это долго не давало мне покоя, я все время ворочался из стороны в сторону. Но все же в какой-то момент задремал, даже сам не заметил как. Спать было холодно, я постоянно ежился, шарил рукой вокруг в поисках одеяла и просыпался. И вот в один прекрасный момент помимо холода что-то другое коснулось моего лица. Я как ошпаренный вскочил и уставился на светящееся окошко в двери. Постоял и медленно сел обратно на свой лежак.

– Ох и здоров же ты дрыхнуть.
– Прозвучало где-то рядом, примерно оттуда, где недавно находилась моя голова, когда я спал.

– Бл?!
– Я второй раз вскочил как ошпаренный и отпрыгнул почти к противоположной стене, разворачиваясь вокруг себя в полете. Оказывается, на моем лежаке в изголовье притулился старик в каком-то темном халате. Причем притулился так, что сразу его хрен заметишь.

Привыкшие после света окошка к темноте глаза позволили более внимательно рассмотреть моего визитера. Действительно старикан, на язык даже просилась фраза "божий одуванчик". Он сидел, сжимая в руках какой-то сосуд, и внимательно смотрел на меня.

– Что значит "биляд"?
– Спокойно спросил он.

И тут меня вставило. Я откуда-то знал этот язык, на котором говорил дедок. Но я точно знаю, что с иностранными у меня была так сказать проблемка. Я даже на английском мог разговаривать при помощи дядьки-переводчика, потому что словарь для меня в этом деле оказывался бессилен.

Как-то меня так заклинило на мысли "откуда знаю язык", что я замер на месте и погрузился в себя. Ответ на этот вопрос как

назло ускользал от меня, виляя хвостом. И "хихикал" так ехидно, будто говоря "Вот идиот, как такое можно забыть".

– Похоже, много спать тебе нельзя, уж слишком странно на тебя влияет сон. Мне сказали, ты разговаривать умеешь, а ты молчишь, как в рот воды набрал.
– Проговорил старик.

– Я.. э-э... Мы вообще где?
– Выдавил я из себя на странном языке. Вот вспомнить не могу, откуда его знаю, а говорю почему-то хорошо, почти без акцента. И причем знаю какой может быть акцент.

– Городская управа Гашета, а точнее её подземная часть.
– Спокойно ответил он.

"Гашет!" - Пробило набатом в голове.
– "Ё-о-о".....
– Нахлынули воспоминания.

– Вижу, ты еще не пришел в себя.
– Поднимаясь, зашарил рукой в полах халата старик, а потом, что-то достав и "чпокнув" этим, подошел ко мне.
– На вот, понюхай.

Я на автомате, еще толком не придя в себя, последовал его совету.

– Что за?... Твою ж мать!
– Резкий запах вывел меня из состояния ступора и заставил снова подскочить на месте.

– Во! Хорошая реакция. Как ты себя чувствуешь?
– Заглядывая в глаза и ощупывая мою голову, спросил он.

– Жрать хочу... и пить...
– Описал я первое, что ощущал в этот момент.
– А ты кто?

– Здешний лекарь, травник, зовут Жани Одуванчик.

От его прозвища, совпавшего с моими мыслями, я за малым не заржал, но улыбку так и не смог спрятать. Старик тоже улыбнулся. Сразу стало видно что ему довольно много лет, сетка морщин, до того скрытая тенью и теперь освещаемая факелом, растеклась по всему лицу. Все мимические морщинки, усилившиеся при улыбке, создавали ему довольно добродушный, если не сказать добрый вид.

– Так, процесс пошел, вижу, в себя приходишь. Скоро принесут поесть и попить, так что эти неудобства устраним.

– За что я здесь?
– Задал я насущный вопрос.
– И что со мной будет?

– За что - не знаю, а вот что с тобой будет - увидишь чуть позже. На вот глотни.
– Жани достал из складок балахона мензурку и протянул мне.
– Укрепляющий настой, тебе полезно будет. Ладно, пойду, доложу, что ты пришел в себя. Э, не-е, на твоем месте я бы не стал этого делать.
– Сказал старик, когда моя рука потянулась почесать шею, которая немного зудела.

– Почему?
– Замерев, я посмотрел на него.

– Потому что это может тебя убить.
– Показал пальцем куда-то в район шеи травник.

– Что "это"?

– Ах да, ты же не видишь... Ладно, потом. Просто не трогай шею и все. Скоро все узнаешь. Но если невтерпеж, то еду принесут на металлическом подносе, он будет до блеска начищен, можешь на свое отражение в нем посмотреть. Все, я пошел.
– И старик, зашаркав, вышел в коридор.

Рядом с ним возник детина в кольчуге и с коротким мечом, лекарь кивнул ему и двинулся дальше. А детина, захлопнув дверь, зазвенел ключами. Пара громких хрустов возвестила о закрытии замка, а затем удаляющиеся шаги дали понять, что остался я здесь в гордом одиночестве.