Каролина

Райт Синтия

Во время прогулки Каролина ловила на себе восхищенные взгляды мужчин. Новая шляпка была ей удивительно к лицу; золотисто-медные локоны выбивались из-под широких полей, выразительные карие глаза сияли.

В голубом небе, по-осеннему прозрачном и ясном, мягко светило солнце, дул слабый, чуть прохладный ветерок. Словом, день для октября выдался на редкость хорошим.

Каролина с любопытством оглядывалась по сторонам, и Алекс с удовольствием наблюдал за ее оживленным лицом. Он видел, какие взгляды бросают на нее мужчины и как пылают от этого щеки Каролины. Девушка столь явно наслаждалась своим новым нарядом, что у Алекса не

хватило духу увести ее с улицы, хотя он инстинктивно чувствовал: Каролину необходимо избавить от этих дерзких и наглых взглядов. Его удерживало лишь то, что он и сам весь день так же открыто любовался ею. Делая вид, будто ничего не замечает, Алекс поддерживал непринужденную беседу.

Между тем Каролину не на шутку задело, что Алекс совсем не замечает, какое внимание она к себе привлекает.

Девушке даже не верилось, что рядом с ней тот же человек, который всего пару дней назад набросился на нее из-за полковника Костюшко. Она снова вспомнила женский смех, услышанный ею ночью. Мысль, что Алекс охладел к ней, привела Каролину в глубокое уныние. Интересно, что за женщина была у него? А вдруг Алекс влюбился? Если так, то перемена в его поведении вполне объяснима, но это предположение еще больше расстроило Каролину.

Вернувшись в гостиницу, Каролина увидела в своем номере мадам Фонтейн. Модистка разложила на кровати еще три новых платья и радостно улыбалась, предвкушая похвалы Алекса. Наряды были в разном стиле, но все одинаково хороши. Первое — в стиле «полонез» — из бледно-золотистого шелка и отделанное тесьмой цвета слоновой кости; второе — более традиционное — из белого муслина с желтыми и бледно-зелеными полосками, длиной до щиколотки, с длинным корсажем на косточках, с глубоким декольте, отделанным оборками, и с небольшим турнюром. Третье… от третьего платья у Каролины захватило дух! По фасону оно напоминало то, что она носила сейчас, но в другой цветовой гамме. На плотной основе из ткани цвета слоновой кости лежали нежные слои прозрачного газа персикового оттенка. Мягко приподнятый турнюр был выполнен из того же воздушного газа, что и длинные рукава. Каролина прикладывала к себе то одно, то другое платье и кружилась с ними по комнате, словом, вела себя, как ребенок. Колетт Фонтейн и Алекс переглянулись и обменялись понимающими улыбками. Потом мадам Фонтейн указала на несколько круглых коробок, поставленных у стены. В них лежали сумочки, туфли, шляпки, белье и чулки, подобранные для каждого платья.

— Я принесла вам по одному платью на каждый случай: полосатое надевайте утром, зеленое и персиковое — днем, золотое — вечером. Персиковое я выбрала специально для вас, cherie, и в нем вы будете выглядеть совсем взрослой.

Каролина просияла.

— О, мадам Фонтейн, вы как добрая фея из волшебной сказки! Не могу выразить, как я вам благодарна!

— Дорогая, — сдержанно заметил Алекс, — не сомневайтесь, скоро у вас будут дюжины платьев, ничуть не хуже этих. Портной в Филадельфии успеет сшить их для вас.

Мадам Фонтейн презрительно прищурилась.

— Уж не хотите ли вы сказать, что мои платья недостаточно хороши? Вам, месье Бовизаж, следовало бы знать, что подобных любезностей я не делаю больше ни одному мужчине! Вы представляете себе, сколько времени я потратила…

Не дожидаясь конца тирады, Алекс обнял мадам Фонтейн за плечи и вышел вместе с ней из комнаты. Прежде чем за ними захлопнулась дверь номера Алекса, Каролина услышала его слова:

—

Прошу вас, Колетт, давайте обойдемся без взаимных упреков. Я по достоинству ценю ваши усилия и намерен сейчас же доказать это!

Каролина застыла перед зеркалом, рассеянно прижимая к себе золотистое платье. Глаза ее были печальны. Однако очень скоро она воспрянула духом. Не прошло и пяти минут, как дверь номера Алекса отворилась и он снова появился на пороге вместе с мадам Фонтейн, которая на ходу засовывала в ридикюль пухлую пачку банкнот. Каролина с удовольствием отметила, что из замысловатой прически мадам Фонтейн не выбилось ни единого волоска, а галстук на шее Алекса был все так же аккуратно завязан. Проводив модистку до экипажа, Алекс вернулся к Каролине.

— Ну, малышка, Колетт приберегла для вас свой главный сюрприз.

Он озорно подмигнул Каролине и показал ей великолепный плащ — длинный, бежевый, с широкими рукавами, отороченными, как и капюшон, мехом рыжей лисы.

— Колетт сшила его для себя, — с улыбкой сказал Алекс. — Она всегда любила необычные вещи. Но, увидев тебя, Колетт поняла, что ты создана для этого плаща, и решила отдать его тебе. Не без соответствующей компенсации, разумеется!

Каролина бережно взяла плащ в руки и погладила пушистый мех.

Алекс между тем продолжал:

— Что ж, дело к вечеру. Думаю, мне пора оставить тебя, чтобы ты переоделась к ужину. Сегодня вечером я собирался навестить своего друга, однако Пьер так просил не оставлять тебя одну, что я решил отправиться туда с тобой. Нас будет трое, это вообще не принято, но, к счастью, Александр — респектабельный женатый человек. Надеюсь, ты успеешь одеться за час?

— О, конечно! Я так рада, Алекс!

— Хорошо. Надень персиковое платье. Вечерний ветер был так прохладен, что Каролина надела новый плащ, в котором выглядела неотразимо. Алекс едва удержался, чтобы не выразить своего восхищения. Пока они ехали в экипаже до Уолл-стрит, он молчал, поэтому девушке не оставалось ничего иного, как смотреть в окно.

Внезапно повернувшись, Каролина поймала на себе взгляд Алекса: он смотрел на нее так, что ее охватило волнение. Казалось, Алекс прикасается к ней, но он не двинулся с места. В эту минуту экипаж остановился, дверца открылась, и кучер помог Каролине выйти.

Не успел Алекс взяться за дверной молоток, как в окне появилась смеющаяся физиономия. Потом дверь отворилась, и навстречу им вышел высокий стройный человек с тонкими чертами лица и рыжевато-каштановыми волосами. В нем чувствовались достоинство и уверенность в себе. По тому, как тепло он встретил Алекса, Каролина поняла, что это его близкий друг. Ее Александр Гамильтон приветствовал с непринужденным очарованием.

Взяв у Каролины плащ, Алекс окинул взглядом ее молочно-белые плечи, окутанные облаком прозрачной ткани. Девушка нерешительно подняла глаза, надеясь услышать от Алекса что-нибудь приятное, но он промолчал и отвернулся. Однако Каролина увидела в его взгляде больше, чем хотела услышать.

У Гамильтона был небольшой, но уютный дом. Провожая Алекса и Каролину в гостиную, он заметил:

— Прошу прощения, мисс Бергман, дом еще не приведен в порядок. Возможно, Алекс рассказал вам, что я недавно купил его и до сих пор здесь не обосновался. Пока британцы все еще занимают Нью-Йорк, жизнь в городе внушает мне некоторые опасения, а о том, чтобы перевезти сюда семью, не может быть и речи.