Каролина
Шрифт:
— А где сейчас ваша жена, мистер Гамильтон?
— Летом мы покинули Филадельфию и пока поселились в Олбэни у ее родителей — Шуйлеров.
— Нам будет очень тебя не хватать, Александр, — заметил Алекс, — а мне не с кем будет вести политические дискуссии.
— Уж об этом тебе нечего волноваться! — рассмеялся Гамильтон. — По соседству со мной живут человек семь адвокатов. Как ты догадываешься, некоторые из нас исповедуют одинаковые политические взгляды. Кстати, как раз за углом живет Барр.
Друзья предались
Аристократичный Гамильтон имел изысканные манеры и держался весьма учтиво. Каролина догадалась, что он уже многого достиг и твердо намерен продолжить карьеру.
От Алекса исходили необычайная энергия, жизненная сила и обаятельная бесшабашность. «Он мог бы прославиться на войне, — подумала Каролина, — но предпочел славе опасность и приключения». Алекс никогда не изменится, решила девушка, услышав вдруг знакомые ей слова:
— В конце концов, мой отец не был джентльменом. Полагаю, это наша фамильная черта.
Каролина печально взглянула на Алекса. Он откинулся в кресле и расхохотался, казалось, совершенно забыв о ее существовании.
В дверях появилась служанка и сказала, что ужин готов. Гамильтон пригласил гостей к столу, Задав Каролине несколько любезных вопросов и сообщив, что знал и уважал ее отца, он вновь переключил внимание на Алекса. Девушка испытала облегчение, ибо до смерти боялась, как бы Гамильтон не начал расспрашивать ее о семье. Когда же он вдруг упомянул ее отца, Каролина, испугавшись, отчаянно попыталась припомнить хоть что-то из своей прошлой жизни, но так и не смогла.
Ужин показался девушке длинным и скучным.
Друзья говорили о преследовании сторонников тори и, в частности, о семье Уоллингхэмов.
— Алекс, их трудности вовсе меня не удивляют, — заметил Гамильтон. — В Нью-Йорке меня осаждают клиенты, называющие себя роялистами. Эти люди во время оккупации бежали из города, а теперь собираются возбуждать дела против граждан, оставшихся в своих домах и живших здесь, несмотря ни на что.
— Я слышал о нарушениях границ частных владений. Как это согласуется с мирным договором? Война закончилась, значит, все теперь чисты перед законом и должны жить спокойно. Не понимаю, как можно проявлять такую мелочность!
— Не старайся убедить меня в этом, Бовизаж, я давно придерживаюсь таких же взглядов. А пожив некоторое время в Нью-Йорке, только укрепился в них. Полагаю, ты заметил, в каком плачевном состоянии этот город. Необходимо,
— А меня, Гамильтон, более всего тревожит, какое впечатление сложится о нас у всего цивилизованного мира, — заметил Алекс. — Для молодого государства, отчаянно нуждающегося в развитии торговли, непозволительная роскошь — столь откровенно игнорировать принципы мирного договора!
Предыдущую ночь Каролина почти не спала, а разговоры мужчин навели на нее такую скуку, что глаза начали слипаться, хотя она изо всех сил старалась держаться бодро. Взглянув на девушку, Алекс оборвал фразу на полуслове.
— Дорогая моя, — насмешливо заметил он, — если ты потерпишь наше общество еще немного, я отвезу тебя домой. А ведь я убеждал Пьера, что с ним тебе будет гораздо интереснее, но он и слушать меня не стал!
Каролина улыбнулась:
— О, мистер Гамильтон, простите меня! Боюсь, это очень дурно с моей стороны. Всякий раз, как Алекс берет меня с собой на официальный прием, я допускаю какую-нибудь оплошность!
Алекс метнул в ее сторону уничтожающий взгляд, но Гамильтон только улыбнулся, ничем не выдав своего удивления.
— Мисс Бергман, я искренне надеюсь, что вы не считаете этот ужин официальным, хотя для юной леди он, наверное, был не слишком интересным.
Каролина простодушно рассмеялась:
— После того как я, сидя в лесу на куче прелых листьев, ела перепелов, поджаренных на костре, любой прием кажется мне официальным!
Гамильтон в недоумении взглянул на Алекса. Тот бросил на Каролину гневный взгляд и быстро допил остаток бренди. Спустя несколько минут, распрощавшись с Александром Гамильтоном, они уже сидели в экипаже. Алекс приготовился к новой ссоре с Каролиной, но девушка с ангельской улыбкой прислонилась к его плечу и тут же задремала.
Он крепко прижал ее к себе, посмотрел в темное окно и подумал: «Какого дьявола я не оставил эту несносную девчонку в лесу?»
ГЛАВА 11
Путешествие от Нью-Йорка до Филадельфии заняло у них два дня. Однако Пьер полагал, что Каролина получит удовольствие от поездки. И в самом деле, в легком экипаже с отличными рессорами девушка не испытала никаких неудобств. Алекс большую часть пути ехал верхом. Каролина, глядя на него, невольно любовалась: конь и всадник являли собой восхитительное зрелище.