Карма
Шрифт:
Ни один закон нас не достанет.
Нет другой ведущей семьи, которая могла бы бросить нам вызов, но это не мешает им пытаться действовать исподтишка. Хотя это была местная банда, не ведущая семья, что удивительно. Они редко делают ход против нас, потому что знают, чем это кончается.
— Да, всё было хорошо.
Томми оживляется и дёргает Зейна за брючину костюма.
— Мы можем пойти посмотреть «Ходячий замок Хаула»2?
— Иди подготовь. Я скоро приду, —
Он знает, что делать. Он сделает звонки, чтобы замять бардак, который эта девчонка устроила у нас в баре.
Нео достаёт телефон, готовый звонить, когда Томми торопится внутрь.
— Я спрошу у некоторых наших информаторов, что произошло.
— Нео.
Я перехватываю его за руку.
— Про неё тоже спроси. Выясни, кто она.
— Я так и думал, что она тебе понравится, — ухмыляется он.
Я приподнимаю бровь.
— Мне просто любопытно. Я её не знаю, но они знали, а я не люблю секреты.
— Конечно, старший брат, как скажешь.
Он уходит внутрь, за ним следует Зейн, а я, вздохнув, разминаю плечи и поднимаю взгляд на наш дом.
Я делаю всё, что могу, чтобы держать их в безопасности. Это нелегко, но это моя ответственность, то, что вбивали в меня с рождения. Наше воспитание было жёстким, но отец знал, с чем мы столкнёмся, и хотел подготовить нас к миру, где каждый либо хочет нас использовать, либо убить.
Это урок, который я усвоил очень быстро.
— Мистер Сай.
Охранники кланяются, когда я прохожу мимо, направляясь внутрь, чтобы поговорить с отцом. Он захочет знать, что произошло сегодня. Несмотря на то, что он передал руководство нам, когда решил, что мы готовы, все знают: он до сих пор глава этого дома, и из уважения и любви к нему мы держим его в курсе всего.
Он построил нашу империю голыми руками, мальчишкой с улиц, у которого не было ничего, кроме имени, которое он превратил в бренд и в угрозу миру, который причинил ему боль.
Сидя напротив отца, я наблюдаю, как он раздумывает над шахматной доской, его карие глаза скрыты за очками в толстой оправе. Даже сейчас он в дизайнерском костюме, пиджак расстёгнут, пока он откидывается на декоративном кресле на веранде, выходящей в задний сад. Он проводит здесь много времени, не позволяя никому другому трогать его цветы и растения, как и рыб в пруду. Он сказал, что ему нужна цель, когда он «ушёл на покой», но мне кажется, он просто использует это как оправдание, чтобы избегать нас.
Воспитывать четырёх убийц непросто.
— Сэр, — Додж кланяется, и когда отец кивает и машет рукой, тот улыбается.
— Сколько раз мне тебе говорить, что ты можешь свободно
Я прикрываю ухмылку рукой, но он замечает.
— Не стоило мне учить тебя шахматам.
— Ты сказал, это поможет мне в нашем бизнесе. Не вини меня, старик, за то, что я теперь всегда тебя обыгрываю.
— Додж, что там? Скажи мне, пока я не пристрелил собственного сына.
Додж ухмыляется и смотрит на меня.
— Они здесь.
Я киваю, отпуская его, и он кланяется, прежде чем снова уйти. Поднявшись, я застёгиваю костюм и двигаю короля.
— Мат, — говорю я, и отец тяжело откидывается назад.
— Иногда мне кажется, я слишком хорошо тебя воспитал. Ты чересчур коварен себе же во вред, — он отмахивается от меня. — Иди разберись с делами. Я попрошу одного из охранников сыграть со мной. Наверное, Уэста. Он хорош с оружием, но ужасно тупой. Может, мне полегчает.
— Эй! — возмущается Уэст со своего поста слева.
Смеясь, я наклоняюсь и целую отца в макушку.
— Ты всё ещё мог бы меня обыграть, если бы захотел, отец. Мы оба это знаем.
Моя улыбка гаснет, когда я разворачиваюсь и иду внутрь, спускаясь на первый этаж на одном из многочисленных центральных лифтов.
Я шагаю в парадную гостиную. Мужики стоят на коленях на мраморном полу, большие окна позволяют свету падать прямо на них. На мгновение игнорируя их, я подхожу к бару, где сидит Нео, глядя в свой iPad. Налив два напитка, я подвигаю один к нему, прежде чем налить третий, и через мгновение входит Зейн, всё ещё с телефоном.
Когда он заканчивает, берёт напиток и откидывается на барную стойку. Я продолжаю игнорировать мужиков, давая им попотеть, чтобы показать, что они для нас ничто. Игры разума в моём деле так же важны, как и физические пытки.
— Ну? — подгоняю я.
— Я поспрашивал, но, похоже, никто её не знает, — фыркает Нео. — Это ложь, и я продолжу копать.
— Томми смотрит фильм со своими охранниками, так что он будет занят какое-то время, — добавляет Зейн, и я поворачиваюсь, следуя за его взглядом к головорезам, которые нервно ждут.
Они знают: из этого дома никто не выходит живым.
Враги заходят, но никогда не выходят.
Это крепость не просто так, и смертный приговор.
Никто, блядь, не лезет к моей семье.
Осушив бокал, я подхожу, лениво покачивая его на кончиках пальцев, и когда оказываюсь у самого здорового слева, вбиваю бокал ему в голову. Я удерживаю один из осколков, загоняя ему в глаз, пока он орёт. Кровь льётся по моей ладони и руке, и я замечаю, как один из моих новых охранников морщится и отводит взгляд. Я запоминаю это, и когда смотрю на Доджа, вижу, что он делает то же самое.