Карма

Найт К. А.

Впечатав ладони в его блестящий, мать его, капот, я сверлю его взглядом через лобовое стекло. Глаза мужика сужаются, и машина дёргается вперёд. Я отпрыгиваю назад, чтобы меня не задело.

— Ты сейчас попытался меня протаранить? — кричу я.

О, блядь, нет.

Я снова с грохотом опускаю ладони на его блестящий капот и пинаю его тачку, когда он снова газует, готовясь на меня наехать.

Сирены разрезают воздух, и мужик с облегчением обмякает. Я усмехаюсь. Он думает, это его спасёт. Я отступаю и вгоняю свои ботинки со стальным носком в его передние фары с обеих сторон, кроша

их, пока он орёт из безопасности своей запертой машины. Подхватив камень, я пару раз перебрасываю его в руке, проверяя вес, прежде чем запустить его прямо ему в рожу. Лобовое стекло трескается, когда мужик взвизгивает. Сирены становятся громче, так что я показываю ему палец ещё раз и забираюсь обратно на байк, откатываю его назад, а потом срываюсь в поток.

Скорость растёт, и сирены стихают, когда я пересекаю мост в даунтаун. К тому моменту, как я подъезжаю к месту, я уже одна и чиста как стекло. Даже если этот идиот решит за мной погнаться, его ждёт неприятный сюрприз. Сняв шлем, я кладу его на руль и смотрю на место, снова проверяя адрес.

— Кто, блядь, устраивает детский праздник в баре? — бормочу я. — Почему, сука, она вообще позволяет ей идти на детский праздник в бар? — разговаривая сама с собой, я стягиваю перчатки и расстёгиваю куртку, направляясь к закрытым дверям.

Проталкиваясь внутрь, я на секунду оглядываюсь. Я бывала здесь раньше, как и большинство в моей работе. Хорошее место для встреч, из тех, что не задают лишних вопросов. Только кто, блядь, вообще этот ребёнок, который празднует день рождения? Мне бы стоило глянуть календарь.

К счастью, похоже, под мероприятие заведение закрыто. Везде развешаны серпантин и баннеры, и на одной из дальних кабинок даже стоит торт там, где ещё на прошлой неделе я вышибла кому-то мозги.

Дети носятся вокруг и играют, и меня пробирает ужас от одного только количества этих мелких людей. Это как маленькая, раздражающая армия.

— Ты опоздала.

Резкий, командный голос заставляет меня ухмыльнуться, пока я выискиваю его в толпе. Лорен стоит, скрестив руки на груди, подняв брови и постукивая носком одной ноги. Точно такая же, мать её, поза, как у её сестры, когда она знает, что я занималась плохими делами. Лорен не моя, но я, чёрт возьми, люблю её так, будто она моя, и это шокирует, учитывая, что я ненавижу всех остальных детей на планете. Ну то есть, серьёзно, младенцы? Они все выглядят как ёбаные инопланетяне. Я никогда не встречала милого младенца, а все постоянно норовят сунуть их тебе в лицо или показать фотки, и когда ты говоришь, что он похож на инопланетянина? Ну, обычно они становятся немного обидчивыми. А дети? Раздражающие мелкие ублюдки, как тот, который сейчас носится вокруг меня, вопя. А Лорен же… Не, она нормальная, когда не ворует моё мороженое.

— Я? — спрашиваю, лавируя между столами. Я останавливаюсь, когда какой-то пацан пинает меня по щиколотке и начинает смеяться. Нахмурившись и глядя на этого сопливого мальчишку сверху вниз, я подставляю ему подножку той же ногой, когда он пытается убежать, и он падает и бьётся об пол.

— Идиот. Тебя не учили не лезть к тому, кто больше? — спрашиваю я, перешагивая через него и направляясь к Лорен, которая вздыхает, переводя

взгляд с ревущего пацана на меня.

— Серьёзно, тётя Бэксли?

— Чёрт, мелкая, ты чего меня тётькаешь? Я здесь, разве нет? — морщусь я.

— И ты опоздала, как всегда. Тейлор будет недовольна, — предупреждает она, прищуривая свои дерзкие глаза.

— Тогда не будем говорить твоей сестре, — пожимаю я плечами.

— Это будет тебе дорого стоить, — парирует она.

— А иначе бывает? — бормочу я, наклоняясь и приближаясь к её лицу. — Ладно, чего ты хочешь на этот раз, маленькая шантажистка?

— Три недели делать мои дела по дому.

Её улыбка медленная и злая. Проклятье, я хорошо её научила.

— Две, — возражаю я.

— Две с половиной, — торгуется она.

— Одну, — предлагаю я.

— Бэкс, это так не работает, — она вздыхает, будто это я тут раздражающая.

— Ладно, две, это моё последнее предложение, — я протягиваю мизинец.

Я смотрю, как она борется с улыбкой, и в конце концов она опускает руки и цепляет своим крошечным мизинцем мой, наши одинаковые цветочные ногти ловят свет. У неё белые и жёлтые, у меня чёрные и розовые. Это был мой последний подарок за шантаж, день-угощение за мой счёт. Эта маленькая плутовка выжала меня досуха.

— По рукам. Пойдём. Мне нужно вернуться и закончить домашку, — говорит она.

— Да блин, мелкая, повеселись. Расслабься!

— Некоторые из нас хотят успешного будущего и не хотят закончить тем, что будут целыми днями кататься на своём байке, нянча двенадцатилетку, как ёбаный дебил, — язвит она, выгибая бровь, будто предлагает мне поспорить.

— Серьёзно, кто тебя научил этим словам? Ну и характер у тебя, — бурчу я.

— Ты, — фыркает она.

— Туше, — я взъерошиваю её кудрявые волосы и бросаю взгляд на бар. — Ты свой торт получила или что вы там, нахрен, делаете на этих вечеринках?

— Торт вреден.

Она говорила мне это миллион раз, её глаза сужаются от того, что я сбиваю её идеальный график.

— Торт всегда полезен для тебя, — говорю ей, пятясь назад. — Стой там, я принесу тебе кусок.

— Я его не буду есть! — кричит она.

— Тогда я буду! — я машу ей, обходя угол бара и заходя на кухню, прекрасно зная дорогу. Здесь ещё два торта, и я беру нож и отрезаю самый большой кусок, какой могу. Мы обе знаем, что она увидит, как я ем немного, и захочет попробовать, и, если её раздражающая сестра, моя лучшая подруга, Тейлор, дома, ну, она тоже это съест. Хотя, честно говоря, есть вещи, которыми делиться не стоит.

Торт – одна из них.

Что только я не делаю ради этих идиотов.

Завернув его в удобный маленький пакетик, я слизываю глазурь с пальцев, выходя обратно в бар, и замираю. За те две минуты, что я была на кухне, атмосфера изменилась.

Дети жмутся и прячутся, а рядом с Лорен и мальчишкой примерно её возраста стоят трое мужчин в дизайнерских костюмах. Похоже, они её защищают, и только поэтому они всё ещё дышат. Следуя за взглядами остальных, я вижу проблему.

Пятеро татуированных ублюдков продвигаются через бар. Я оцениваю их, отмечая пирамиду и паука на шее у большинства, и это точно говорит мне, кто они такие.