Карма
Шрифт:
— Извинись.
Он заикается, и я встряхиваю его.
— Извинись! — реву я, пока она таращится.
— Прости! Прости! — орёт он, поднимая на меня взгляд.
— Недостаточно.
Присев, я протягиваю ствол по его лицу.
— Я могу понять необходимость украсть или даже убить, да, но это? Это было ради веселья, а не ради выживания.
Прижав пистолет к его губам, я встречаюсь с ним глазами.
— Открой рот.
Слёзы катятся по его щекам, пока он пытается вдохнуть.
— Сейчас, — приказываю
Он открывает, и я запихиваю пистолет внутрь. Он давится, шлёпая меня, пока лицо у него не становится фиолетовым.
— Неприятно, да? Запомни, всегда найдётся кто-то сильнее тебя. Это мои улицы. Если я поймаю тебя за такой хернёй ещё раз, я сделаю так, что ты пожалеешь, что я не нажала на курок. Понял?
Он кивает, давясь, и я вытаскиваю пистолет. Разрядив магазин, я выщёлкиваю патрон из патронника и разбираю его, прежде чем забросить в морозильник.
— Ты останешься здесь, пока не приедет полиция, и расскажешь им, что ты сделал. Ты отсидишь свой срок, а когда выйдешь, завяжешь. Есть и другие способы заработать деньги.
Я сдуваю волосы с лица и оглядываю бардак, потом возвращаюсь к прилавку и протягиваю руку. Ошарашенный продавец отдаёт мне пистолет, и я разбираю его и выкладываю на прилавок, прежде чем снова оглядеться.
Достав ещё наличных, я с лёгким стуком кладу их на прилавок.
— За бардак, — говорю я, направляясь к двери, стекло хрустит у меня под ногами.
Я останавливаюсь, чтобы подобрать то, что Тейлор просила, а потом выхожу наружу к байку.
— Подожди!
Я оборачиваюсь, когда выбегают та девчонка и её подруги. Она вытирает слёзы, но улыбается мне.
— Спасибо. Это было, блядь, так круто! О боже!
— Пожалуйста. Иди домой, ладно? — говорю ей, убирая свои покупки и беря шлем.
Она идёт за мной, и я приподнимаю бровь, перекидывая ногу через байк и облокачиваясь на бак.
— Что такое?
— Ты такая… ну, типа, такая крутая. Я хочу научиться драться вот так. Ты можешь меня научить? — тараторит она.
— Нет, но в двух кварталах отсюда есть зал. Ричер тебя научит, — отвечаю я.
Если она хочет учиться, я не буду её останавливать. Каждый должен уметь защитить себя.
— Спасибо, я пойду, серьёзно. Ты такая крутая. Прямо-таки Мамочка3, — она хихикает.
— Пожалуйста, больше никогда меня так не называй, — бурчу я, натягивая шлем.
— Конечно, Матушка, — она ухмыляется.
Закатив глаза, я опускаю визор и указываю на неё.
— Я серьёзно. Иди домой и веди себя нормально.
— Пока, Мамочка! — громко кричит она сквозь рёв моего двигателя.
Фыркая, я газую.
Дети нынче. Блядь, я звучу как старуха.
Мне
Такие сюда не заходят. Это забегаловка. Здесь хороший алкоголь и музыка, но в основном это безопасное место, где мы, уличные дети, можем зависать. Нейтральная территория.
Кто это тут устраивает проблемы? У меня есть догадка, и я знаю, что мне бы стоило развернуться и уйти, но, если это они, так просто они не отстанут. Лучше довести дело до конца прямо сейчас и выяснить, чего они хотят.
Вздыхая, я убираю шлем. Неужели сучка не может провести хотя бы один день без мужика, который устраивает проблемы и заставляет её разгребать его бардак?
Можно подумать, я ненавижу мужчин, и чаще всего так и есть, но я также люблю их, когда они мне нужны. Просто мне, по сути, не нужен мужчина ни для чего. Трахаться? Я, наверное, и сама себя трахнула бы лучше. Защита? Нет, спасибо, я справлюсь.
Деньги? У меня их достаточно.
Дело в том, что мужчины это во мне чуют, и это делает их неуверенными. Они не знают, как реагировать, когда не могут манипулировать ситуацией или чем-то надо мной властвовать. Обычно это заставляет их вести себя одним из двух способов: одичало или злобно.
С тремя парнями Сай я поставлю на “одичало”.
Они не привыкли, что им отказывают, родились с серебряными ложками во рту и слышали, что они божьи дары нашему миру. Их выводили и растили, чтобы они были лучшими и возглавляли свою семью, и теперь они здесь.
Проталкиваясь через обитую мягкой кожей дверь, я оглядываю бар и нахожу их в дальней кабинке, шест прямо рядом с ними. Музыка играет тихо, что необычно даже для спокойной ночи. Остальные посетители выглядят нервными, а мужчины в костюмах выстроились вдоль каждой стены, с пистолетами на бёдрах.
Похоже, присутствие трёх глав семьи Сай в одном месте заставляет их нервничать.
Игнорируя их, я пересекаю липкий пол, прохожу мимо столов и устраиваюсь на табурете у длинной чёрной барной стойки.
Я беру лёд и оборачиваю им руку, игнорируя мужчин, которые на меня пялятся.
— Водку, пожалуйста, зай, — сладко улыбаюсь я Саш.
Она двигается за стойкой, наливая мне, и когда подвигает стакан, наклоняется ко мне:
— Они распугивают моих клиентов.
— Поняла.
Осушив напиток, я держу костяшки обмотанными, соскальзываю с табурета и иду к ним.
Они следят за моим приближением, их напитки перед ними нетронуты.
Я уже достаточно о них знаю, чтобы различать: Кейн, Нео и Зейн Сай.