Каритас
Шрифт:
На Калевийском острове уже много лет стоит огромный замок с тремя башнями, построенный из прямоугольных, белых камней, прочно простоявших всё это время и всем своим видом показывающих, что пройдёт ещё немало тысячелетий, прежде чем найдётся кто-то способный их сдвинуть. Замок с берегом соединял широкий, каменный мост, появившийся здесь недавно, взамен непрочного, подъёмного моста. Ворота последнее время совсем не закрывались, даже ночью, радостно встречая всех без исключения, что говорило скорее не о гостеприимности, а об отсутствии внешних врагов. Входя, жители Атулисы практически сразу же оказывались на огромной торговой площади, живой и бурлящей, как Калевия. Здесь, в небольших одно-двуэтажных
Жители Атулисы, безусловно, гордились своей страной и за чашечкой чая или чего-нибудь покрепче не уставали повторять друг другу с тоном лёгкого презрения: "Слава Богу, здесь нет обычных людей!"
Башня Знаний на северной оконечности Калевийского острова была узкой и высокой, будто хотела дотянуться до неба, практически лишённая окон, совершенно не нужных на ней. Только на самой своей вершине-колпаке находилось несколько небольших окошек, открывающих обзор во все стороны. В этой башне во всех комнатах, небольших и круглых, находились множество полок и шкафов, полностью заполненных книгами, которые составляли королевскую библиотеку, предоставляя знания не одному поколению жителей Атулисы. На вершине башни находилась единственная жилая комната — там счастливо проживал, наслаждаясь соседством с таким кладезем знаний, отец короля, Эрдамас, отличавшийся редким любопытством ко всему интересному, который — в чём не сомневался практически никто — прочитал абсолютное большинство книг в библиотеке. Больше Знания и Истины Эрдамас, человек с удивительно живыми и проницательными глазами, любил и ценил только одно — свою внучку Каритас.
Каритас, высокая, изящная девушка с чёрными кудряшками на кончиках своих длинных волос, имела такое выражение лица, свойственное всем людям, только начинающим жить, которое как бы говорило окружающим: "Что вы понимаете в молодой, развивающейся душе?!" Выразительные серо-зелёные глаза всегда смотрели строго на собеседника, что в сочетании с её жизнерадостной, обезоруживающей улыбкой, которой она иногда пользовалась, предоставляли ей полный контроль над любым человеком. Её звонкий, мелодичный голос, доходил до самого сердца, заставляя слушать во время беседы только её, даже если этот голос звучал тихо. Каритас занимала самую низкую и ближайшую к воротам башню Жизни, которая давала возможность хозяйке сбежать в любой момент в свободный мир, оставляя своего отца, Тсалвуса Первого, наедине со своими "Королевскими планами".
Тсалвус Первый вместе со своей женой Эзолиной располагался в самой широкой, с множеством окошек и балкончиков, Королевской башне, дальше всего располагавшейся от берега. Эта башня, в отличие от всего остального, была построена из золотистого камня, поражая взгляд неискушённого человека своей красотой и изяществом. Казалось, даже само солнце восхищалось ей, переливаясь множеством бликов на стенах. Каждый этаж обрамлял круглый балкон с золотыми перилами, похожий на гигантское обручальное кольцо, надетое на палец, и на каждом этаже находились королевские покои, одурманивая своим великолепием и в то же время взаимным различием друг от друга.
Тот самый день, день идеальный для первой встречи: ещё не успело похолодать, уже не поливает, как из ведра. Каритас лежала на кровати в своей комнате и весело болтала ногами с видом ребёнка, которому вот-вот принесут долгожданный подарок.
— Интересно, Артём такой же милашка, как на фотографии? — мечтательно спросила она сама у себя, с одной стороны желая поскорее встретиться, с другой — от сильного волнения пугаясь этого.
Каритас знала Артёма только пару недель, а по общению создавалось впечатление, что всю жизнь. А может, и правда: она начала жить только тогда, когда
И вот, сегодня у его друга был день рождения, и Артём пригласил Каритас пойти вместе с ним — не лучший повод для встречи, но первый подходящий. Сейчас она со своей подругой детства Меланес готовились к первому свиданию так, как каждая считала нужным: Каритас выбирала одежду, наиболее похожую, по её мнению, на ту, что носят обычные люди, а Меланес, отличавшаяся безмерной боязнью всего существующего и несуществующего, размышляла, как бы уберечь её от опасности.
— Ты уверена, что он не сделает тебе ничего плохого? — скорбным голосом спросила Меланес, словно отправляла подругу на похороны.
— Конечно, нет! Но ты же прекрасно знаешь, что я могу за себя постоять. Как только почувствую опасность, сразу уйду. Хотя нет, перед тем как скрыться превращу Артёма в зелёную бородавчатую лягушку и отправлю в самое тошнотворное болото. Пусть знает, как меня обманывать.
Девушки от души рассмеялись, представляя себе эту картину. В отличие от короля, Меланес знала, что Каритас приходилось выпутываться из очень сложных ситуаций, по характеру она пошла в дедушку — очень любознательная и бесстрашная: сидеть в замке взаперти — не для неё.
Через час, когда было перемерено большинство платьев, Каритас с трудом, как истинная модница, остановила свой выбор на одном из них: длинное, нежно-розового цвета только распустившейся розы. К этому платью очень тщательно подбирались лаковые сапожки и перчатки.
— Как я выгляжу? Похожа на обычного человека? — спросила она у Меланес, вертясь вокруг зеркала, как волчок, и осматривая себя со всех сторон, будто маленькая девочка, впервые одевшая пышное платье.
Если бы такой вопрос задали любому прохожему в Москве, он бы сразу, без раздумий, ответил, что Каритас похожа на школьницу с выпускного бала, либо на невесту со свадьбы, но никак не на обычную девушку, пусть и идущую на первое свидание.
— Ты выглядишь прекрасно, моя дорогая! — с восхищением сказала Меланес, оценивающе осматривая подругу и, естественно, понятия не имеющая, как выглядят в действительности обычные люди. — Только вот тут надо добавить несколько звёздочек, — она пару раз дотронулась пугливым пальчиком до платья, чтобы придать ему ту красоту, которую считала необходимой.
— Хорошо, тогда я пошла, — наиграно-весело сказала Каритас, скрывая внутреннее волнение и лёгкое беспокойство, и поцеловала на прощание, слегка побледневшую, подругу, которая с ужасом понимала, что теперь ни отговорить, ни помочь не сможет.
Каритас вышла из комнаты, с небывалой спешкой спустилась по винтовой лестнице и направилась, а скорее побежала, к входным дверям замка, словно Золушка, спешащая на бал. Она знала, что сегодня может уйти открыто, так как её отца нет уже неделю: Тсалвус Первый уехал "по делам" к Ардосу (Дела — вечное обсуждение будущей и весьма скорой свадьбы, а также составление "Королевских планов"), — такие дни для неё были сущим раем, и ей казалось, что она, наконец-то, чувствует вкус свободы, который моментально пропадал по возвращении отца. Каритас с лёгкостью впорхнула в парадный зал, будто птичка, только вылетевшая из клетки, и встретила там свою маму, которая, как и всегда, знала, куда собирается дочь. На излишне бледном лице Эзолины вот уже два десятка лет застыла та грустная улыбка, которая характеризует человека лучше, чем годы общения, улыбка недостижимости и несчастья с маленькой долей надежды.