Каратели
Шрифт:
Березин долго не являлся в органы безопасности, хотя знал, что попадает под указ «Об амнистии». Вытянуть его из «подполья» составило большого труда, и это заслуживает отдельного повествования. Коротко скажем, что был проведен ряд сложных мероприятий, прежде чем удалось установить с ним контакт. Он очень нам помог, но, к сожалению, это было позже.
А пока работа продолжалась. Изучались документы из архива Министерства обороны СССР, а также трофейные документы бургомистра Трубчевского района Павлова.
Надо отметить, что последние сохранил для истории негласный сотрудник органов госбезопасности
В этих документах Корниченко упоминался несколько раз: в записи ЗАГС о браке с Зименковой М.И.; неоднократно в раздаточных ведомостях полиции; приказе Павлова о награждении его сапогами, как особо отличившегося при обороне Трубчевска 02.02.1942. Забегая вперед, скажем, что эти немые свидетели очень помогли в изобличении предателей.
Несмотря на активную работу, долгое время выйти на след преступника не удавалось. Центр рекомендовал прекратить розыск как бесперспективный, поскольку подлинная фамилия разыскиваемого не была установлена.
Однако, тщательно проанализировав все материалы дела, оперработник пришел к выводу, что недостаточно полно отработана калининская версия. Руководство УКГБ по Брянской области согласилось и дало разрешение на командировку в Калинин. Планировалось пересмотреть фильтрационные карточки лиц с фамилиями Суслов, Юдин и вообще всех тех, фамилии которых начинаются на «С» и «Ю». Исходя из уже имеющихся данных надо было выявить сходных лиц для последующей проверки. Конечно, работа предстояла огромная, а шансы были невелики.
Особый интерес вызывали несколько лиц, особенно некто Солуянов, он же Силуянов, Сюлуянов (в карточке были вписаны все три фамилии) Константин Кузьмич, 1914 года рождения, уроженец села Староселье Калининской области.
Значилось, что он попал в плен под Брянском в 1941 г., а затем находился в лагерях для военнопленных, в конце войны был вывезен в Германию, где был вновь призван в Советскую армию. Профессия — шофер.
Казалось, все сходится, но смущала профессия. В своих доводах мы исходили из того, что до войны эта профессия была сравнительно редкой, престижной, вряд ли разыскиваемый замалчивал это. Многие в Трубчевске знали, что он кузнец, но никто, что он шофер. Потому отложил его в группу малоперспективных. Позже, на следствии, выяснилось, что при госпроверке Солуянов назвал профессию шофер потому, что в Германии освоил вождение мотоцикла и мог водить автомобиль. Он хотел в армии пристроиться водителем в МСБ.
Продолжая просмотр карточек, интуитивно вновь и вновь возвращался мысленно к Солуянову. Чтобы не мучиться, утром решил осмотреть фильтрационное дело. Оно еще хранилось. Первым листом в деле было заявление в прокуратуру жены Солуянова Прасковьи Степановны. Она писала, что ее муж, демобилизовавшись, вскоре бросил семью и ушел к другой женщине. До этого муж рассказывал, что в 1941 году в Брянских лесах попал в плен, в одной деревне женился на Зименковой Марии (вот оно — связующее звено), служил
Продолжать поиск среди других выделенных лиц не имело смысла. Такая деталь, как женитьба на Зименковой, расставляла все точки над «i». Круг замкнулся.
Дальнейшее, как говорится, было делом техники. Чтобы убедиться, что Солуянов реально существует, с местным оперработником я выехал на место жительства в поселок недалеко от Калинина. Под благовидным предлогом побывали на квартире. Нас встретил угрюмый верзила, небритый и с похмелья. Внешне — настоящий бандит. Силой его Бог не обидел, кулаки у него были — что гири.
Так закончился длительный 35-летний розыск опасного государственного преступника. Наступила вторая фаза — привлечение его к уголовной ответственности.
В последние годы определенными кругами активно внедряется в массы мнение, что органы безопасности являются источником беззакония. Из своего опыта утверждаю, что это, мягко говоря, не соответствует действительности. Пример тому Корниченко-Солуянов — настоящий палач, руки которого обагрены кровью десятков невинных людей. Но еще более двух лет после его розыска шла напряженная уголовно-процессуальная работа, прежде чем он был арестован. То же можно сказать об известном палаче «Тоньке-пулеметчице» и других карателях.
Свидетели, давшие ранее показания, разъехались, некоторые умерли, а кто-то за давностью лет просто забыл те события. Для того, чтобы получить ордер на арест человека, даже такого карателя, как Солуянов, надо было иметь веские основания. Дополнительно перепроверялись уже известные доказательства, велся поиск новых фактов.
Вот тут-то и пригодился Березин. Оказалось, он знал Солуянова еще по совместной службе в 282-м саперном батальоне, когда строили мост через Десну, а затем — по трубчевской полиции.
С трудом, но все же удалось через жену подобрать ключи к этому своеобразному человеку. На первой беседе он сообщил, что Солуянов в полиции имел фамилию Корниченко. Но главное — он дал новый факт преступления Солуянова-Корниченко. В 1942 году Березин вместе с ним по заданию полиции выезжал в деревню для изъятия продуктов у партизанских семей. В деревне Солуянов из нагана ранил в голову 16-летнюю девушку. Это была важная зацепка. Но «где эта девушка, где этот дом»? Березин забыл название деревни, а фамилии пострадавшей вообще не знал. Сказал, что деревня недалеко от Трубчевска.
Начальнику следственного отделения Т.В. Онькову вместе с оперработником пришлось объехать 10–15 деревень в округе Трубчевска. Побывали в сельсоветах, беседовали со старожилами, заходили просто в дома сельчан, но о подобном случае никто не вспомнил. Стали уже сомневаться в правдивости Березина. Но в конце концов усилия увенчались успехом. В деревне Духовно (5 км от города) старик рассказал, что «в войну» в их деревне полицаи ранили девушку. Она была установлена и подтвердила факт ее ранения в голову полицейским Костей в мае 1942 года, когда он совместно с полицейским Березиным, живших «в примаках» в с. Телец, забирал у них продукты.