Карат. Чёрное сердце
Шрифт:
Обнаженные мужчина и девушка.
Он – сзади. Как и Карат.
Мужчина с черными волосами, стройный, гибкий. Страстный. Он обхватывал свою девушку за горло широкой ладонью, стоя на коленях и вбиваясь в нее, отчего его ягодицы были напряжены, а тело походило на механизм, работающий на жаре и огне.
Она была прижата к нему ягодицами, выгибаясь навстречу его резким сильным движениям.
Запрокинув голову так, что ее волосы струились по его спине, она дышала тяжело и отрывисто, широко открыв рот, словно задыхалась. Ее обнаженная грудь подпрыгивала от каждого его движения, а плоский
Девушка хваталась руками за его вторую ладонь, которая поместилась между ее бедер, накрывая лоно.
– Они прекрасны в каждом своем движении. В том, что происходит между ними.
Я тяжело сглотнула, понимая, что мы находимся почти в таком же положении, только стоя на ногах, забившись, когда после пленительного голоса, ладонь Карата ожила на моем животе, потянув мою руку вниз. Под линию брюк, даже не расстегивая их, и под тонкие простые трусики, заставляя меня забиться под тяжестью его тела.
– Тише, детка, тишееееее….
– Уберите свою руку!
– Это твоя рука, - хмыкнул Карат, снова делая это так, что я ощутила его губы на своей коже и долгий сладкий выдох, переходящий в урчание, потому что я дернулась, когда под напором его руки и сильных пальцев, накрывающих мои, я погрузилась в собственное лоно, задохнувшись от эмоций.
Медвежьи боги! Это было неправильно!
Слишком лично, слишком откровенно, чтобы делать подобное, находясь рядом с ним!
Сердце булькнуло истерично и растерянно, подскакивая к горлу и задрожав там, когда Карат надавил на мои пальцы, словно опытный кукловод, играющий со своей новой марионеткой, разнося по телу мурашки и мое хриплое дыхание, отчего стекло тут же запотело.
– Ты такая горячая, влажная и гладкая, детка…
В горле пересохло и перед глазами пошли темные круги от того, что чувствовало мое тело каждую чертову секунду этого сумасшедшего времени, когда Карат управлял моими пальцами, заставляя меня скользить внутри, познавая собственное тело с хриплым дыханием и сердцем, которое колотилось и захлебывалось от неприятия этого всего, но в то же время…жажды.
Я не представляла, что можно ТАК чувствовать!
Остро. Горячо. Сжимаясь каждой клеткой тела, словно их пронзали тонким оголенным электрическим проводом до жжения и отголосков боли, потому что хотелось еще…
Он водил моими пальцами вверх и вниз, дыша в такт со мной. Порывисто, рвано, судорожно, словно втягивал в себя каждое дуновение моей трепещущей души, что не могла найти покоя, оказавшись в его руках.
Карат больше не смеялся и не усмехался, когда я вцепилась второй рукой в его ладонь, полыхая сильнее в желании дать мне еще больше этих раздирающих эмоций, заставляя смотреть на пару, что была так похожа на нас.
Заставляя слушать, как девушка вдруг закричала, и ее тело выгнулось дугой, а я ахнула, прижимаясь разгоряченной щекой к влажному стеклу, выгибаясь вслед за ней, когда, следуя за движениями Карата, мои пальцы надавили на самую трепетную, пульсирующую точку тела, выпуская в единую оглушительную секунду всё то, что скопилось от его движений одной яркой, сотрясающей тело вспышкой, в которой я горела и таяла, ощущая, что влаги стало еще больше, он прикусил мою щеку клыками,
– Молодец, детка…думай обо мне каждый раз, когда будешь делать это!...
Распахнув глаза в темноте, я не могла дышать!
Понимала, что я в своей спальне и у противоположной стены спокойным мирным сном спит Тайга, но ничего не могла с собой поделать.
Сердце колотилось в груди глухо и затравленно, потому что я знала, что это не было сном.
Прошло уже две недели с того дня, а я никак не могла себе простить этого, даже если умом понимала, что не в моих силах было противостоять его уму и хищности. Наши силы не были равными от природы, вот только покоя от этого совсем не добавлялось.
Страшнее этого было только чувствовать, как внизу живота стало жарко, и жажда скопилась тянущей болью в пульсирующих бедрах.
Мне всегда казалось, что я жила в гармонии с собой. До того дня, как этот мужчина не пустил свой яд в мою кровь, от которого я не могла избавиться даже если не видела его больше, и доводила себя изнурительными тренировками до состояния полного бессилия.
Ничего не помогало!
Я снова чувствовала в себе это.
Жар. Тянущую боль. Влагу, от которой трусики намокли. Желание почувствовать это снова.
Запретное. Тягостное. То, отчего невозможно было отмахнуться так просто, не вкусив этот плод снова.
Стыд и ярость заливали мои щеки, когда я пыталась лечь удобнее, расслабиться и уснуть снова.
Но шли долгие тягостные минуты, а лучше не становилось. Словно Карат посеял во мне семя этого запретного плода, который зрел каждую ночь, не давая мне покоя, пока я не сделаю этого снова….пока не соберу влагу этого греха своими пальцами, молясь о том, чтобы это было в последний раз.
Я ненавидела это! Хотела казаться себе сильнее и выше этой низменной потребности, но спустя несколько минут, когда на пике замеревшего тела меня сотрясал спазм, и кусающий ток освобождения проходил по выгибающемуся позвоночнику, я понимала, что снова проиграла.
Проиграла ему…
Вот и сейчас мои пальцы забрались в трусики, и тело напряглось и замерло, когда под плотно закрытыми веками я снова видела ту пару под стеклянным куполом.
Время шло, а я помнила каждое их движение. Каждый стон. То, с каким шлепком соприкасались обнаженным влажные тела от каждого толчка мужчины.
…и шепотом Карата с ароматом его горячего возбужденного тела, от которого не было спасения.
Я делала все так в тот день.
Мои пальцы скользили внутри по горячим, влажным стеночкам, раздвигая их, лаская, делая так, чтобы волны жара в теле нарастали, превращаясь в то цунами, сдерживать которое не будет сил.
Когда что-то обжигающе горячее снова лопнет внутри меня, оставляя внизу живота мелкие судорожные спазмы в попытке скрыть стон, кусая губы.
Так стыдно и низко.
Но так приятно.
Дыхание еще не могло войти в свой ритм, и живот сжимался от отголосков ядовитой сладости, когда я стыдливо покосилась на кровать Тайги, чтобы убедиться в том, что она не стала свидетелем того, что происходило под тонким покрывалом, вздрагивая всем телом, потому что вдруг уловила движение у открытой двери.