Карабинер
Шрифт:
Карабинер осматривает меня с головы до пят с ножом в руках. Я застала его на кухне за разделыванием лимона. Хотела бы я знать, что у него в голове.
– Я хотела поблагодарить Вас за помощь. – Говорю искренне. Но я помню, что в столовой он даже не сказал утешительного слова мне. Моё самочувствие вряд ли его заботило.
– Я вроде бы сказал избавиться от тюремного дерьма. – не сразу понимаю о чём он. Провожу руками по футболке, разглаживая невидимые складки. – Трусы тебе тут не нужны.
Мужчина подходит ко мне и срезает
– Так лучше. – замечает хищно мужчина и меня бросает в жар от его тона. Зейд напоминает мне хищную птицу, кружит надо мной, выжидает, видит того, что я не замечаю.
Зейд провёл указательным пальцем по руке, очерчивая царапины и недовольно щурясь. Вокруг глаз залегли мелкие морщинки, предающие его взгляду грозности. Длинные чёрные ресницы подрагивают от напряжения. Поражаюсь выразительности взгляда, мужчина может физически задавить одним прищуром. Так мало слов и столько жизни в чёрных глазах.
Перед глазами возникают картины как Карабинер своими руками расправлялся с заключёнными без тени жалости. Вздрагиваю и отвожу взгляд, не хочу узнавать его с этой стороны. Не хочу испытывать на себе его гнев.
– Можно мне телефон? Я бы хотела позвонить родным. – Прошу Зейда, испытывая максимум неловкости от своего положения. С сегодняшнего дня я практически его рабыня.
– Например, кому? – Мужчина накрывает руками лоно поверх моих рук и скользит вверх ладонью, сминая живот вместе с футболкой. Жаркие языки пламени облизывают плоть, заставляя сердце учащенно биться.
– Ну, родственникам, друзьям. – Бессвязно бормочу, пятясь назад под напором руки. Мужчина впечатывает меня в стену, задирает футболку и жадно рассматривает грудь. – Они волнуется обо мне.
– М… Интересно. – Зейд ловит ртом сосок, жадно обсасывает и прикусывает. Я охаю, не сопротивляясь и позволяя ему делать всё, что он пожелает. Не могу воспротивиться. Ни физически. Ни морально. Мужчина стал развязнее, перестал себя сдерживать. Марина может и права на его счёт. Если захочет, переломит меня и никто не узнает. – Я думал ты одинокая сирота.
Слова пробегают током по коже. Я не говорила об этом Карабинеру. Информация не такая уж и секретная, но, если он узнал об этом, значит, пробивал информацию обо мне. Ему было интересно – кто я?
Карабинер замечает перемену моего состояния, ловит замешательство и усмехается.
– Родные могут быть не по крови. – Начинаю волноваться. Слова Марины и медсестры не дают мне покоя. – Я выросла в детском доме, а мы – детдомовцы стараемся держаться друг за друга. Девчонки мои переживают за меня.
– То есть, они не переживали, когда ты уволилась, продала квартиру и уехала с мошенником. Ни разу не позвонили за это время.
Карабинер знал, что я лгу и наказывал за это, отыгрывался на моём теле. Трудно объяснить, но я чувствовала его эмоции, понимала, что, если обману или хотя бы попытаюсь, он открутит голову и закопает заживо.
На самом деле, я хотела позвонить в посольство, рассказать о себе. Подстраховаться.
Зейд истязал мою грудь, играл с ней как маленький ребёнок. Ненасытно оставлял отметки, желая оставить след и показать всем, кто мой покровитель. Хозяин. Я чувствовала собственнический настрой. Мужчина хотел показать всем и мне в первую очередь, что я его.
– Вы не хотите, чтобы кто-то знал, что я у Вас. Я никому не скажу. – Это лишь моё предположение.
Мужчина прижимается ко мне всем телом, вдавливая в стену и проникая пальцами вглубь, выбивая всё к чёрту из головы. Смысл жизни в эту минуту сужается до получения животного удовольствия. Есть только запахи, его пальцы и горящие глаза…
– Хочешь позвонить, заслужи. – Зейд ускоряется, заставляя меня извиваться как змее на сковородке на его пальцах. Смазка стекает по его пальцам на мои бёдра. Стыдно опустить глаза. Внизу всё липкое и влажное.
– Как? – Моя скудная фантазия не может угадать его желание.
– Всему тебя учить. – качает головой мужчина и подхватывает меня, закидывает на плечо и смачно шлёпает по попе. Он напоминает аборигена. Я лишь успеваю ухватиться за чёрную рубашку ледяными пальцами.
Зейд несёт меня в комнату, служащую ему спальней. Я непроизвольно задаюсь вопросом, сколько женщин здесь было?
Мужчина кладёт меня на кровать, быстро освобождая от футболки. Я остаюсь голая, как на ладони перед ним, только чёрный браслет на ноге – единственный аксессуар. Весьма тяжёлый.
– Раздвинь ноги. – Зейд отходит, чтобы посмотреть на меня со стороны. Я мешкаюсь, мне не ловко вот так оголяться. Только недавно я потеряла невинность и не могла быстро освоиться в постельных делах, мне не хватало уверенности. Да и Зейд не был хорошо знакомым человеком. Но разве у меня было право отказать? – НУ!
Послушно расставляю, согнув в коленях. Делаю это быстро из страха, мужчина всё равно получит желаемое, вопрос – как.
– А теперь поласкай себя. – Краснею. Смотрю на него, чтобы убедится, что он не шутит. Нерешительно опускаю руку и касаюсь влажных складок. Накрываю и не знаю, что делать дальше. – Поиграйся. Давай.
Дыхание сбивается. Мне нравится делать то, что он говорит. Нужно только переступить через стеснение.
– Я никогда не… я… - Мужчина приближается. Зейд всё ещё в одежде, я ни разу не видела его без, а я бы очень хотела взглянуть. На Карабинере всё та же чёрная форма, угнетающая и порабощающая.