Капсула бессмертия
Шрифт:
– Пока не знаю.
– Почему?
– Мне кажется, вы меня разрыгрываете.
В трубке послышались хлюпающие звуки. Он там или плакал, или смеялся.
– Мы не разыгрываем. Этим не шутят.
– Хорошо.
– Когда вы приедете? И как, кстати, фокус-группы? Нам пока не доставили отчет.
– Плохо. Мне кажется, наша идея провалилась.
– Я так и знал. Но это ничего не меняет, вы же понимаете. Вы расстроены?
– Нет.
Герман слушал. Петр молчал. Хлюпанье не прекращалось. Возможно, то шумела кровь под барабанной перепонкой, слишком сильно прижатого к аппарату Германого уха. Потом снова зазвучал спокойный, гипнотизирующий голос:
– Почему вы сомневаетесь? От великого шанса
– Я понимаю.
– Так в чем же дело?
– Не знаю, Петь. Какой из меня спаситель…
Пять
И вот наконец пятница-развратница, 28 сентября. За окном дождь, а в воздухе агентства «ASAP» разлито ожидание праздника.
Герману нужно адаптировать небольшой текст про тушь для ресниц Oriflame «Экстрим – объем», потому что молчаливая девушка стажер, занимавшаяся этим брендом, попала в больницу с нервным расстройством. Белое поле страницы Word было вот уже несколько часов как почато интригующей фразой: «Объемные, длинные, подкрученные, идеально разделенные ресницы – мечта любой женщины». Трушкина, давая бриф, стеснялась – слишком деловито долбила по клавишам, не глядя на Германа. Ждала скандала, но тот отреагировал парадоксально. Поблагодарил за предоставленную возможность погрузиться в новую для него тему. Выразил готовность браться за любую работу, особенно если нужно кого-то подменить, ведь производство не может стоять на месте. Был рад, что сразу, прямо с утра, оказался востребован, значит, и в целом находится на своем месте. Трафик-менеджер оторвалась от экрана и бросила умоляющий взгляд. Иногда она любила свою работу. Вокруг столько остроумных ребят, которые не знаешь чего выкинут. Ей показалось, что Герман шутит.
В этот день на нем был мягкий белый свитер из мериносовой шерсти от UNIQLO – чистые линии, прямой крой – ничего, кроме света и простоты. Японский бренд, начавший мощную экспансию на мировые рынки в 2009-м, впервые заявил миру о том, что встраиваться – прекрасно. Просторные и прозрачные магазины UNIQLO со стильными серыми полками, где лежали цветные однотонные вещи – качественные, элегантные, базовые, напоминали офис или город, единый организм, где каждый ловит свое нишевое счастье.
Свитер отлично сочетался со светло-голубыми джинсами Levi’s – вечная классика – и цветными культовыми кедами Converse.
С утра Герман успел прочитать в Википедии статью про тамплиеров, духовно-рыцарский орден, основанный после Первого крестового похода. Особенно поразительной была история предательства ордена.
22 сентября 1307 года Королевский совет принял решение об аресте всех тамплиеров Франции. Три недели в секрете шли приготовления к непростой операции. Королевские чиновники, командиры военных отрядов, а также местные инквизиторы до последнего момента не знали, что им предстояло совершить: приказы были запечатаны в двойные конверты, которые разрешалось вскрыть лишь в пятницу 13 октября. Тамплиеры были захвачены врасплох. Среди обвинений, выдвинутых против них, были, к примеру, такие: они поклонялись некоему коту, который иногда являлся на их собрания. Арестованные подвергались пыткам, многие были сожжены заживо. Вот слова, произнесенные Великим магистром ордена Жаком де Моле, всходящим на костер:
«Справедливость требует, чтобы в этот ужасный день, в последние минуты моей жизни я разоблачил всю низость лжи и дал восторжествовать истине. Итак, заявляю перед лицом Земли и Неба, утверждаю, хотя и к вечному моему стыду: я действительно совершил величайшее преступление, но заключалось оно в том, что я признал себя виновным в злодеяниях, которые с таким вероломством приписывают нашему ордену. Я говорю, и говорить это вынуждает меня истина: орден невиновен; если я и утверждал обратное, то
Несколько раз за утро Третьяковский отходил и присаживался на подоконник возле горшка с денежным деревом. Через пластиковое трехслойное окно со звукоизоляцией, сохранявшее парниковую атмосферу внутри агентства, было видно детскую площадку, спешившихся голубей и двух нахохленных алконавтов в свободном падении под грибком. Герман доставал мобильный, набирал телефон Катрин, кромсая ногтями жирные мясистые листья и оставляя их умирать на ветке. Номер был заблокирован.
Большой оупен-спейс рекламного агентства с разбросанными повсюду цветными Фэтбоями, игрушечными машинками, карандашами и фломастерами, яркими стикерами, цветными книжками, кофейными кружками, полупустыми бутылками, фантиками от шоколадок, обертками от конфет был похож на детский сад, где взрослые дети коротали время в ожидании родителей. Или на корабль, покинутый Ноем во время потопа.
Только что Герман покурил с Димой на крыльце – капитанском мостике.
– Очень жаль, – сказал стажер, вжимаясь в пластиковую дверь и глядя на тяжелые струи, падающие с крыши. – Хорошая идея была… Я так и не понял, чего им не понравилось.
– Идея и не понравилась.
Герман не хотел сейчас вдаваться во все это.
– Меня, кажется, не берут, – вдруг признался стажер.
Третьяковский посмотрел на него. Сегодня на Диме был джемпер с высоким горлом, придававшей ему сходство с нищебродом-сценаристом.
– И что, ты расстроился?
– Честно? – Он через силу улыбнулся, в глазах за стеклами очков блеснуло что-то, похожее на дождь. – У меня на полке книга Огилви. Это моя Библия. Я ее раз двадцать читал. Сегодня утром шел по мосту в Строгино – там внизу такая вода черная…
– Дим, да хватит.
Стажер ударил себя кулаком по челюсти.
– Я ни на что не способен.
– Прекрати. – Герману было и так плохо, а сейчас он почувствовал, как у него опять начинает неметь левая рука. – Ты еще молодой, устроишься.
– Мне двадцать пять, куда я устроюсь?
– Напиши сценарий.
Стажер грустно посмотрел на Германа. Он уже не скрывал, что плачет. «Объемные, длинные, подкрученные, идеально разделенные ресницы – мечта любой женщины», – почему-то вспомнил Герман.
В 13.15 позвонила Надя. Узнав цифры ее телефона, Герман совсем не удивился. Скучно жить с таким совершенным мужем.
– Герман, чего у тебя опять такой голос грустный?
– Нормальный голос, Надь.
– Чай попить не хочешь? Я все равно мимо проезжаю.
– Что-то ты часто стала мимо проезжать.
– Так у меня тут тренажерный зал рядом.
Конечно, он был не против. Она пригласила его в какой-то «И-цзин». Почему именно туда? Залез на сайт и узнал, что это «самый изысканный ресторан восточной кухни, известный только избранным, тем, кто этого достоин».
Сайт ресторана был выполнен в темных премиальных тонах. На загрузочной странице перед избранными открывались массивные ворота в какой-то секретный монастырь, очень похожий на шаолиньский. За воротами был японский садик. По ровной дорожке вы как бы приближались к мудрецу в оранжевом кимоно и вьетнамской конической шляпе нон. Мудрец медитировал, раскачиваясь в беседке-пагоде, как голова собачки на торпеде таксиста. У него были смеющиеся глаза и длинные висячие седые усы Фу Манчу.