Капсула бессмертия
Шрифт:
– Именно поэтому тамплиеры столько времени искали нужного человека, способного управлять ОКК. И именно поэтому нам так важно исследовать вас.
– Тамплиеры? Или госпитальеры?
– Госпитальеры, – поправился Павел. – Прошу прощения, я разве сказал тамплиеры?
– Вы точно сказали тамплиеры, у меня даже визитка есть. – Пророк вскочил и начал рыться по карманам.
– Послушайте, это не стоит вашего беспокойства…
– Что значит не стоит беспокойства? Сириус, Полярис, тамплиеры, госпитальеры. Вы что, издеваетесь надо мной?!! – неожиданно для самого себя почти выкрикнул
Чуть побледнев и как-то резко посерьезнев, Магнитский вскинул руки:
– Не волнуйтесь.
– Это вы не волнуйтесь, – цеплялся Третьяковский, напирая.
– Сядьте, – сказал вдруг Петр повелительным тоном. – Вам надо успокоиться.
– Прекратите. – Герман скорчил гримасу омерзения, но все-таки сел.
– Я все объясню. – Приобретя снова кошачью неторопливость, Петр опустился на подлокотник дивана. – Тут нет никаких расхождений, как может показаться на первый взгляд. После казни тамплиеров именно госпитальеры стали их наследниками. Вы что, не читали об этом?
– Про казнь я читал.
– Ну вот. Один орден был, если так можно сказать, абсорбирован другим. А насчет звезд… Никто точно не знает, куда вы долетите. Я же сказал, это зависит от ваших внутренних ресурсов.
Поясницей чувствуя холод кожи дивана, Герман пытался унять тремор. Кажется, он правда немного простудился.
– И все-таки… – выговорил Пророк, стараясь не клацать зубами. – До Сириуса восемьдесят пять триллионов лет.
Петр прикрыл глаза и успокоительно положил руку на плечо Германа.
– Вы погрузитесь в так называемое грезовое состояние. «Зигрфрид» будет двигаться со скоростью, которую способен вообразить пилот. Путешествие может произойти за секунду. Секунда может длиться восемьдесят пять триллионов лет. Все относительно.
Тяжело вздохнув, Герман зажмурил глаза. Почти сразу он очутился в темно-красном пространстве, по которому двигались яркие желтые и синие сороконожки, полупрозрачные, похожие на амеб медузы, извивались сиреневые щупальца – все вместе, совершенно точно живые организмы.
– Фосфены, – подсказал Павел.
Герман снова увидел его нависший нос.
– Что?
– То, что вы видите, – фосфены, вспышки с другой стороны век.
Хрустнув пальцами, Магнитский встал и прошелся по кабинету. Подергал плечами, предплечьями, кистями, как бы скидывая невидимый груз. Попрыгал, размял шею, сделал неколько ударов по воображаемому сопернику. Поклон Великому Отцу, конечности к нему были приделаны на совесть. Затем снова вернулся к неподвижно сидящему Герману.
– Я вижу, вы все еще сомневаетесь.
– Вы что-то недоговариваете, Петр.
– Представляю, как фантастично все это звучит.
– Вы что-то недоговариваете.
Член тайной ложи тамплиеров-госпитальеров открыл шкаф.
– Знаете что, Герман Антонович? Поехали, я вас кое с кем познакомлю. И одно местечко покажу.
На этот раз он достал из шкафа черный мотоциклетный шлем, воспроизводящий биомаску Хищника из культового фильма 1987 года с поролоновыми дрэдами на затылке. Затем облачился в куртку Honda – ту самую, в которой слушал креатив «ASAP» несколько дней назад. Серебристые полосы оказались частью графического изображения крыла на
И снова Opel Tigra несся по Симферопольскому шоссе, только теперь от центра. Впереди, резво перестраиваясь из ряда в ряд, вихлял поднятый зад спортивной Honda, дрэды подскакивали, когда Магнитский поворачивал голову, оглядываясь назад. Прикрытая, начавшая пахнуть Tigra не отставала: второй хищиник, светлый хищник, хищник покрупнее.
Возможно, кому-то покажется, что Пророк слишком легко повелся. Ведь он до последнего чувствовал какой-то подвох. И однако участие в этом спектакле сулило что-то, а вот возвращение на работу или домой – не сулило совсем ничего. Герман действительно чувствовал, что переходит на новый уровень ощущений, раскрывает в себе сверхспособности, скользит по адреналиновому острию, принимая правила игры маячившего перед ним фантастического существа. И перед таким состоянием отступал любой здравый смысл.
Связанные общей сверхчеловеческой природой, они были одиноки в своем могуществе. Разрядившийся айфон с разбитым экраном, забытый в кармане небесно-голубых джинсов, символизировал конец времен. Пророк напрочь забыл, что час назад обещал выслать Артамоновой доделанный по комментариям бодитекст по Oriflamе.
«Куда ты так несешься? – спрашивал Герман Петра, ведя с ним телепатический диалог. – Ты хочешь проверить меня?»
Они проехали поля с размокшей грязью, заболоченный лесок, пост ДПС, бензоколонку, строительный рынок, придорожный развал могильных плит, гипермаркет, железнодорожный переезд, новый микрорайон, похожий на гигантский скелет, точнее, коралл, в углублениях которого скоро поселятся всякие пугливые микроорганизмы, служащие кормом для более крупных рыб. Свернули около указателя «Upper village».
Аллея с большими высохшими дубами вывела через старый дачный поселок на свежее, плотно застроенное поле. То был заветный город снов и сбывшихся фантазий, где представители upper class собрали все лучшее со всего мира: колонны, вазы, башенки и мансарды. Двигаясь по запутанным улицам, где-то усыпанным щебнем, где-то асфальтированным, где-то размокшим, натыкаясь то на шлагбаум, то на тупик, Петр и Пророк блуждали между солидными домами в американском колониальном стиле, французскими замками, русскими бревенчатыми избами, баварскими коттеджами.
– Вечно путаюсь. – Магнитский снял шлем и вытер шелковой тряпочкой лицо. Они стояли около свежеперекопанного участка. – Вот что бывает, когда работают без плана, как у нас обычно. Все через жопу. Он здесь просто недавно совсем дачу купил…
– Кто?
– Магистр.
Петр достал телефон, набрал номер. Потом, заслонив трубку, пояснил:
– Реинкарнация византийского императора Алексея Первого Комнина. Вы его уже видели.
Они остановились у самого высокого и величественного в поселке каменного забора, за которым возвышался барочный императорский версаль с позолоченной колоннадой. Кованые врата с гербами его величества открыл седовласый, низенький и колченогий господин в сюртуке, цилиндре и с бумажной восьмиконечной звездой на лацкане.