Каприз дочери босса
Шрифт:
Послушаю, сдержу свой гнев и вежливо откажу, потому что не желаю видеть, как он тебя использует. Я хочу, чтобы ты была там, Парис, ведь тебя это касается не меньше. Мое будущее тебя касается. Подумай и пересиль себя. Хватит твоему отцу обращаться с то-, бой как с вещью.
Он крепко поцеловал ее в губы.
— Еще одно: больше никаких разговоров о всего лишь сексе. Вопрос закрыт.
Глава 13
Погоди! Нет! Хватит!
Если бы только она могла заставить свой рот двигаться, то выкрикнула бы слова, проносящиеся
Джек хочет видеть ее в своем будущем. Хочет.
Как можно было так сильно любить его и так недооценивать? Безумно любить и бояться произнести нужные слова? Выбираясь из душа, она сильно стукнулась о зеркало. Повернувшись, поглядела себе в глаза.
— Ты прав, Джек, дело не только в сексе. Я люблю тебя.
Слабая удовлетворенная улыбка промелькнула на ее губах.
Зеркало затуманилось. Теперь было видно смутное отражение ее лица с явно проглядывающим сомнением на нем. Парис отшатнулась, бросилась в комнату и начала метаться по ней, вытираясь с энергией, которая, как она надеялась, поможет рассеять странное ощущение… неловкости. Она нахмурилась, выхватила из ящика белье, но в спешке все запутывалось и надевалось задом наперед.
Перебирая вешалки с одеждой, она решила, что небольшая поддержка для сохранения спокойствия и невозмутимости будет кстати. Ярко-красные — в сторону.
Подогревать ярость не потребуется: отцу будет достаточно слегка потрепать ее по головке. Ничего фривольного или вызывающего, когда она скажет Джеку задуманное. Отвлекающие факторы могут только помешать.
В самом конце ряда нашлось то, что надо. Классический наряд — подарок матери, который Парис еще ни разу не надевала. Хочется верить, что его спокойное достоинство волшебным образом передастся и ей. Нетерпеливыми руками она натянула чулки, чертыхнулась, зацепившись за них браслетом часов.
Отыскала другую пару, глубоко вздохнула и повторила попытку, теперь более аккуратно Стянула волосы на затылке, сунула ноги в туфельки и быстро выскочила за дверь, боясь струсить в последнюю минуту.
Джек раздумывал, как пристроить свою машину между колоннами, когда на глаза ему попалось нечто его удивившее. Интересно. Ей понадобилось куда меньше времени, чем он предполагал.
— И что ты тут делаешь? — пробормотал он, проезжая мимо ее авто.
Она ничего не ответила.
Джек заглушил мотор, хмуро уставился на безмолвный «порше». Возможно, ей и не требовалось время на раздумья. Возможно, она просто захотела пообщаться с папочкой.
Сердясь на свои бессмысленные фантазии, он выпрыгнул из автомобиля и хлопнул дверцей. Логичным решением будет пойти и все выяснить. Пока он шел по гравийной дорожке к дверям здания, солнце припекало спину, но стоило ступить под крышу галереи, как его начала бить холодная дрожь предчувствия. Он поднял руку к звонку и презрительно фыркнул.
— Тоже мне, пророк.
Дверь распахнулась, обнаружив за собой лучащуюся приветливостью Каролину.
— Джек, дорогой! — выкрикнула она, и на него обрушился шквал воздушных поцелуев и дорогостоящего французского
Она схватила его за руку и потащила в оранжерею.
Немалое расстояние, но у Каролины нашлось достаточно тем для разговора, способного скрасить и вдвое больший путь. Все, что требовалось от Джека, — улыбаться и издавать звуки, напоминающие одобрение.
Наконец они пришли.
Вначале он решил, что комната пуста. Снаружи, за французским окном, мерял шагами террасу Кей Джи, прижимающий к уху телефон. Потом Джек отметил какое-то движение слева.
Парис сидела в легком плетеном кресле, в руке высокий стакан. Но она находилась слишком далеко от него, чтобы понять, в каком она настроении.
— Можем мы оставить себе этого мужчину? спросила Каролина.
— Подумаем, — ответила Парис осторожно.
— Решено. — Каролина залилась непринужденным смехом, совершенно не замечая невидимых электрических разрядов, то и дело потрескивающих в комнате. — Тогда для начала принесу ему выпить. Что бы ты хотел, Джек?
— Светлое пиво, — ответил он Каролине, не отрывая глаз от Парис.
Хотелось бы знать, что ты задумала? — спросили его глаза.
Каблуки Каролины быстро зацокали по поду, вымощенному итальянской плиткой.
Убедившись, что они остались вдвоем, Джек ринулся через комнату к ней, но постепенно замедлил шаг.
— Итак? Ты решила прийти.
— Я думала, ты никогда не доберешься.
Оба начали говорить одновременно и так же замолчали. Глаза их встретились, вопрошая.
— Если бы я знал, что ты так быстро поменяешь свое мнение, подождал бы и привез тебя сам.
— Да, со мной вечно так, сначала принимаю решение, потом моментально его меняю.
— Только относительно приезда сюда? — осторожно поинтересовался Джек, присаживаясь рядом.
— Нет. За последние несколько недель это происходило множество раз. — Она замолчала, облизала губы и разгладила юбку. Встревоженные глаза взглянули на него, убежали в сторону. — Знаю, ты просил говорить прямо, но я нахожу твою просьбу затруднительной.
Шелест шелка — и она положила ногу на ногу.
Снова опустила ногу на пол. Постучала ногтем по бокалу. Не так уж и спокойна, как ему показалось.
— Когда ты ушел, я поняла, что именно должна была тебе сказать, потому что, как только начнет говорить мой отец… хм, я знаю, что он собирается сказать, и совершенно уверена: тебе это не понравится. Боюсь, что тогда все изменится. — Слова лились непрерывным потоком, вдруг резко оборвались. Она хрипло втянула в себя воздух и прошептала:
— Мне очень жаль…
Зябкая дрожь снова пробежала по его хребту. Что она знает? И почему извиняется?
— Я не то хотела сказать. Я хотела объяснить, как я к тебе отношусь. — Ее едва слышный голос и мягкий взгляд совершили чудо. Все тревоги Джека пропали.
Он придвинулся к ней и завладел беспокойными пальцами.
— Как ты ко мне относишься?
Он поднял ее ладонь к губам и поцеловал каждый пальчик в отдельности. Отметил вырывающееся со свистом из груди дыхание, дрожь колена, касающегося его ноги, чье-то покашливание. Это уже не Парис.