Каприз дочери босса
Шрифт:
— Мы можем уговорить его остаться.
— Ты, или я, или кто-то еще? — Она обуздала свое веселье, поняв, что в нем есть нотка истерики — Такого влияния у меня нет, папа. Честно Никакого головокружительного романа не существует. И свадьбы не будет.
Но Кей Джи не собирался сдаваться. В его глазах вспыхнула несгибаемая решимость, что только подогрело злость Парис — не горячую, бушующую ярость, а спокойное негодование. Надо узнать, как далеко он собирается зайти, что может предпринять.
— Не желаешь ли, чтобы я умоляла его согласиться
— Не дерзи, девчонка.
— При чем тут дерзость? Я спокойно взвешиваю шансы. Если ты хочешь, чтобы я уговорила Джека остаться и жениться на мне, мы должны предусмотреть все последствия.
Она обернулась и замерла с широко раскрытыми глазами.
— Джек? И давно ты тут стоишь?
— Достаточно. — Он подошел немного ближе. Парис отметила твердую линию сжатых губ на лице-маске. — Я не собирался подслушивать. Каролина попросила меня позвать вас к столу. В зеленой комнате. Я не останусь.
— Но что случилось?
Джека метнул взгляд в сторону Парис.
— Ничего такого, с чем я бы не справился. Вам не сложно будет извиниться за меня?
Дурнота, гнездящаяся в животе Парис, усилилась.
Что он говорит? Откуда этот холодный мрачный взгляд?
— Думаю, ты не правильно истолковал только что услышанное.
— Думаю, в последнее время я многое неверно толковал.
— О, Джек, позволь мне объяснить. — Она шагнула к нему, но он остановил ее взглядом.
— Не стоит затруднять себя, Парис. Я не в настроении.
И будет не в настроении еще долгое, долгое время.
Холодок, пробирающий его, получил достаточное основание в тот момент, когда она повернулась и удивление сменилось выражением вины, растаявшей затем под холодной улыбкой — защитной маской.
— Ты просил меня говорить прямо. Не думаешь ли ты, что сам должен поступать так же?
— Напрямую. — Джек ребром ладони рубанул воздух. — О чем ты пыталась сказать мне? Предостеречь?
Поведать, что сама участвовала в этом обмане?
— Нет. — Она подняла подбородок, поглядела ему прямо в глаза. — На самом деле я хотела сказать тебе, что люблю тебя.
Каждое слово казалось ему ударом, наносимым в самые болезненные места. Ему хотелось поверить ей, разглядеть хоть что-то сквозь боль, но… он не мог.
— Я бы поверил, если бы ты сказала это раньше.
— А может, и нет. — Парис словно погасла, спрятала свет своей души под маской. — Мне очень жаль, что ты не в силах преодолеть свое предубеждение относительно моего происхождения. Очень жаль, что моя фамилия стала для тебя непреодолимым препятствием.
— Поверь, мне тоже очень жаль.
Глава 14
Каким-то образом
Следующий день у нее был расписан по пунктам. Она отказывалась думать, что будет потом, без всех этих списков, и планов, и расписаний, помогающих ей держаться на плаву, шаг за шагом выполняя задуманное.
Попытки не вспоминать о Джеке были бессмысленны. Сто раз собиралась она позвонить ему, но что могла сказать? Что можно сказать любимому человеку, так плохо о ней думающему?
За все время она видела его три раза: дважды — издали, а в третий они почти столкнулись в коридоре.
Он шел знакомой цепкой походкой, снятый пиджак покачивался на плече, вися на пальцах. Ее просто смело с дороги, оставив на обочине едва дышащей, словно она со всего размаха врезалась в стену.
Что было бы, если бы он заметил ее? Если бы ей пришлось поддерживать вежливую беседу? Нет, такого не вынести, поэтому к себе в кабинет она пробиралась осторожно, пытаясь слиться со стеной.
А через две недели он исчезнет. Никаких случайных встреч. Никакого Джека.
Выяснилось, что четыре недели — срок весьма небольшой, когда надо провернуть массу дел, но благодаря тщательному планированию Парис успевала.
Казалось, прием должен иметь громадный успех.
Пятьсот десять мегабогатых персон неторопливо прогуливались по садам Милсон-Лендинга. Они заметили существование этого места, они заинтересовались, значит — купят. Свою работу она сделала, привлекла их сюда, и теперь остается уповать на магию Лендинга.
Сама Парис впервые не была околдована. Ее тревожные глаза непрерывно исследовали толпу. Но она ничего не чувствовала. Никакой гордости за свою работу. Никакого удовлетворения. Ничего, кроме всепоглощающей грусти. В конце концов, это всего лишь работа.
Джек хмурился, изучая нетронутый бокал шампанского, тряс головой, пытался сконцентрироваться на разговорах.
— ..Кидман ошибается, если считает, что я куплю сверх плана…
— ..несущие стены расступаются, и тут мы видим…
— ..шифер не подойдет, нужно что-нибудь более броское…
Как все надоело! Он отвернулся, заметил мелькнувшую малиновую вышивку и облачко золотисто-каштановых волос над ней. Грудь как будто стянуло железным обручем. Толпа на мгновение раздалась, и он смог увидеть сопровождающее ее лицо. Босс просто раздувался от гордости и удовлетворения, но на сей раз Джек не отреагировал на его самодовольство горькой яростью. Сегодня им владела глубокая, всесокрушающая боль.
Надо выбираться отсюда. Неизвестно, зачем он вообще сюда притащился, но оставаться дольше невозможно. На этот раз он не поддастся желанию продраться через вечерние платья и костюмы, схватить ее и хорошенько потрясти. Напомнить, как все было между ними и как стало.