Капкан для киллера – 1
Шрифт:
Правда, неприметность автомобиля никак не компенсировала серьезный недостаток – отсутствие кондиционера. В салоне было жарко и душно, пахло перегретым маслом, раскаленной пластмассой, горячей кожей, и Саша Солоник, опустив боковое стекло до отказа, с удовольствием высунул голову наружу, подставляя лицо под струю встречного воздуха.
– А у меня для вас новости, – как бы между делом произнес Куратор, высматривая, где бы припарковаться.
Пассажир насторожился.
– Вот как?
– Нет, пока работы для вас не предвидится. – Водитель на секунду опередил владельца синего «Ауди», первым нырнув в нишу между машинами
Скоро они уже сидели за столиком под огромным полосатым тентом, столь спасительным в августовский зной. Похолодания, обещанного накануне синоптиками, не предвиделось. Полуденная жара донимала, асфальт плавился под ногами, словно детский пластилин. Крыши домов, автомобили, узкая улочка расплывались в зыбком солнечном мареве. Толстый потный официант, обмахиваясь газетой, принес большую запотевшую бутылку прохладительного напитка прямо из холодильника.
– Ну, чем вы занимались все это время? – спросил Куратор, разливая в бокалы прохладную жидкость. – Кстати, российские телеканалы смотрите?
Саша пожал плечами.
– Смотрю понемногу. Хотя ничего нового о себе так и не узнал. Телевизора я насмотрелся и в тюрьме. А тут отдыхал, приходил в себя, как вы и велели. Начал понемногу набирать форму – плавание, утренний кросс. Да, а как быть с тиром? Я больше месяца не занимался стрельбой, боюсь потерять квалификацию.
– Мы уже нашли для вас стрельбище, – успокоил Сашу Куратор. – А вот в Москве новости такие...
Серенький четко и грамотно пересказал свой недавний разговор с хозяином охранной фирмы, бывшим чекистским генералом. Не весь, конечно, а лишь его часть – о поисках Солоника и РУОПом, и бандитами. При этом он не назвал никаких конкретных имен и фамилий, избегал характеристик, но намеренно сгустил краски. Выходило, что беглеца не сегодня завтра накроют тут, на Балканах, и потому ему следует во всем полагаться на него, Куратора. Ну и, естественно, на тех, кто за ним стоит.
– Впрочем, такое положение имеет и свои плюсы, – неожиданно оптимистически подытожил Сашин собеседник. – Ваши потенциальные клиенты теперь в постоянном напряжении. Уж если великий и ужасный Александр Македонский сбежал из бывшего кагэбэшного спецкорпуса столичной тюрьмы, то он наверняка способен и на большее. Им неизвестно, где вы, с какой стороны ожидать выстрела, чего от вас теперь вообще ожидать. Эти люди отлично понимают, что вам нечего терять и что... – Он запнулся, но Солоник прекрасно понял незамысловатый подтекст.
– И что таким Македонским проще управлять?
– Естественно. – Обычная невозмутимость вернулась к серенькому. – Впрочем, что тут говорить? Вы и сами все прекрасно знаете. Мы вытащили вас из ульяновской зоны, помогли вам выбраться из «Матросской тишины». Но мы – не благотворительная организация.
– Я отработаю, – ответил Саша, твердо взглянув собеседнику в глаза. – Отработаю...
Глава 3
Этот ночной клуб внешне ничем не отличался от десятков других столичных заведений подобного рода, однако имел в Москве специфическую репутацию. Причем настолько, что люди, не причислявшие себя к завсегдатаям заведения, старались не появляться тут без нужды, особенно в позднее время.
Нет, обслуживание, кухня, набор спиртного и развлечения тут целиком и полностью
Но люди посвященные отлично знали: в этом небольшом и таком уютном заведении, как правило, собираются бандиты.
Вот и теперь за сдвинутыми столиками неподалеку от бара сидели пять или шесть молодых людей атлетического телосложения и характерной внешности. Разболтанные движения кистей рук, пальцы унизаны перстнями-спецсимволами, значительное выражение лиц, дорогой, но не всегда со вкусом подобранный прикид, в разговоре преобладала профессиональная феня. Все это красноречиво свидетельствовало о принадлежности собравшихся далеко не к самой законопослушной категории российских граждан. Впрочем, не всех сидевших за сдвинутыми столиками можно было причислить к криминалитету.
С краю, ближе к проходу, скромно примостились трое в дорогой, но подчеркнуто скромной одежде. Напряженные лица, боязнь сказать что-то лишнее выдавали в троице подшефных бизнесменов.
Во главе стола сидел здоровенный амбал лет тридцати. Хищный прищур небольших, глубоко посаженных глаз, мощный квадратный подбородок, плоские уши боксера, стрижка бобриком, из-за которой и без того его крупная голова казалась еще больше, – все это вместе придавало его облику внушительность и агрессивность. Правда, праздничный блеск глаз и резиновая улыбка, с которой он выслушивал остальных, несколько сглаживали устрашающее впечатление. Улыбка редко появляется на его лице.
Сегодня, двенадцатого августа, у него был день рождения. Ради такого дня, который, как известно, бывает лишь раз в году, можно и расслабиться, можно изредка и улыбнуться.
Веселье было в самом разгаре – разливалось спиртное, звучали тосты, с хрустальным звоном сдвигались бокалы. Пожилой бородатый бард с акустической гитарой, типичный ресторанный мужик типа Звездинского, хрипел с подиума в центре зала куплеты на блатной фене:
В кабак заехал на «стрелу»,Подсел я правильно к окнуИ объяснил все в исключительной манере.Двоих я сразу срисовал —Один у плинтуса стоял.Я понял: «крыша» – это милиционеры.Впрочем, собравшиеся почти не слушали барда, их внимание было сосредоточено на виновнике торжества.
– За новорожденного!
– За тебя, Свеча!
– Чтобы свечи твоим врагам на могилы ставили! – щегольнул каламбуром один из пацанов.
В голове плыл негромкий гул – умиротворяющий, приятный, сиреневой дымкой отделяя собравшихся от будней, минувших и будущих: с «терками», «наездами», «стрелками», коварными ментовскими прокладками и прочими издержками их опасной профессии. Причем настолько опасной, что каждый день может в любой момент закончиться кабинетом следователя, «хатой» следственного изолятора, зарешеченными окнами печально известной двадцатой больницы или секционным залом морга.