Капитуляция

Квик Аманда

Виктория быстро замотала головой, откидываясь дальше в тень ширмы. Лукас бросил на нее насмешливый взгляд и продолжал попивать шампанское, он не спешил прийти ей на помощь. Она как будто слышала его голос: «Я вас предупреждал…»

Мало того, что сама идея отправиться в бордель оказалась ошибкой, Виктория вдруг обнаружила, что и мужская одежда не так удобна, как ей раньше представлялось. Сегодня ее безупречный галстук был повязан слишком высоко и слишком туго, верхние складки его налезали ей на уши и подбородок. Она просто тонула в нем, а все из-за Лукаса. Он

собственноручно поправил на ней галстук, перед тем как выйти из кареты, — потребовал, чтобы ее лицо было скрыто как можно лучше.

Он также настоял, чтобы она не снимала шляпу, а надвинула ее на глаза, пока будет пробираться в свой укромный уголок. И в завершение всех предосторожностей Лукас намеренно выбрал заведение, которое не посещали люди света. Он хотел исключить любой возможный риск…

Она вновь почувствовала головокружение. Сейчас ее единственным желанием было выбраться отсюда. Довольно с нее омерзительного зрелища.

Виктория как раз собиралась шепнуть Лукасу, что ей скучно и пора уже уходить, как вдруг в дальнем конце темной, переполненной людьми комнаты раздались восторженные вопли, а потом вся толпа пьяных мужчин и вызывающе одетых женщин затихла.

На середину безвкусно обставленной комнаты вышла хозяйка борделя, женщина средних лет в пышном платье с глубоким вырезом. Лицо старой блудницы было обильно покрыто румянами и белой пудрой, в подражание стилю, который уже лет пять как вышел из моды. В ее платье из дорогого розового бархата, под цвет мебели, не было и следа простоты и изящества, свойственных светской моде. Это платье было таким же вульгарным и пышным, как и его хозяйка.

— Ко мне, ко мне, славные джентльмены, все, кто хочет испытать свой темперамент. Нынче заведение предоставит вам отличный товар. Девушка — чистая, словно только что на свет появилась, с гарантией. Только что из провинции, еще и тринадцати нет. Позвольте вам представить новенькую в нашей благородной профессии, малышку мисс Молли!

Из-за своей ширмы Виктория с ужасом наблюдала, как вытолкнули в центр комнаты растерянную девочку в белой прозрачной тунике. Молли озиралась по сторонам, пытаясь прикрыть руками грудь, вокруг стояли похотливо рассматривающие ее пьяные мужчины и хохочущие женщины.

Затравленный взгляд Молли переходил с одного лица на другое, пока ее глаза не встретились с глазами Виктории. Девочка не отрываясь смотрела прямо на нее. Виктория вцепилась в подлокотники кресла, чувствуя, как изнутри поднимается дурнота.

— Начинаем аукцион. Такие миленькие маленькие красоточки, как наша Молли, стоят недешево, — провозгласила мадам.

— Полагаю, нам пора уходить, — пробормотал Лукас под шум пьяных голосов. Он бросил последний злобный взгляд на содержательницу борделя и встал.

— Нет. — Виктория покачала головой, не в силах отвести взгляд от испуганных глаз Молли. — Нет, Лукас, мы не можем уйти. Не сейчас.

— Черт меня побери, Викки, не собираешься же ты смотреть на это.

— Они выставили ее на аукцион, Лукас. Словно корову или лошадь.

— Да, и тот, кто заплатит больше всех, поведет Молли наверх

и научит ее новому ремеслу, — жестко произнес Лукас. — Возможно, он даже не пожелает уединиться, а проделает все здесь, прямо на глазах у публики. Ты же не хочешь быть свидетельницей?

— Разумеется, нет. Лукас, мы обязаны спасти ее.

Лукас изумленно уставился на нее, медленно опускаясь назад в кресло.

— Спасти ее? Как, по-твоему, мы можем это сделать? Здесь, в городе, это самое что ни на есгь заурядное событие. Молодые девушки приезжают из провинции и попадают прямиком из поезда в руки таких вот безжалостных настоятельниц. Девочки обречены, и тут ничего нельзя поделать.

— Тем не менее мы обязаны помочь хотя бы вот этой девочке, — объявила Виктория. — Я выкуплю ее.

Лукас только вздохнул:

— Ты не понимаешь, на что идешь, Викки.

Но Виктория уже присоединилась к безумному аукциону.

У нее имелось несомненное преимущество — она была богаче любого из присутствующих, чем и собиралась воспользоваться.

— Тридцать фунтов, — крикнул человек из дальнего конца комнаты.

Хозяйка борделя окинула его презрительным взглядом:

— За девственницу с гарантией? Не смешите, сэр. Послушаем, что еще предложат нам благородные джентльмены.

— А кто поручится, что она девственница? — возмутился второй. — Я рискну полсотней, и не фунта больше!

— Неплохо, — одобрила мадам, — но пока маловато. Давайте, давайте, я ждала большего от нашего собрания. Вы бы заплатили дороже за лошадь.

— На лошадке будешь кататься дольше, чем на девственнице, — выкрикнул третий и загоготал.

— Глупости. На нашей Молли тоже можно славно прокатиться, верно, дорогая? — Мадам провела рукой по волосам Молли — жуткая пародия на материнскую ласку.

— Ладно-ладно, больше восьмидесяти фунтов она не стоит, а если ты соврала насчет девственности — денежки назад.

Молли заплакала, хохот вокруг только усилился. Виктория посмотрела Молли прямо в глаза, взглядом призывая ее держаться. Надо было еще немного выждать.

Ставки повышались, но уже не так быстро, как в первые минуты. Небольшая величина ставок подтверждала первоначальное предположение Виктории. С одной стороны, далеко не все были уверены, что бедняжка Молли девственница, но главное, здесь просто не нашлось состоятельных клиентов. Люди со средствами предпочитали содержать любовниц и в такие заведения заглядывали разве что из любопытства.

Виктория выждала еще несколько минут, пока предлагаемая сумма не достигла девяноста фунтов. Тогда она небрежно приподняла ладонь над ширмой:

— Триста фунтов.

Лукас застонал.

Достопочтенная мадам обратила благосклонный лик к раззолоченным ширмам:

— Ах, сэр, у вас прекрасный вкус, кем бы вы там ни были. Прекрасный, ручаюсь головой. Полагаю, на сегодняшний вечер Молли целиком в вашей власти. — Она похлопала девушку по руке. — Какая ты у нас счастливица, дорогая. Такой милый, аккуратный джентльмен. Теперь ступай и постарайся ему понравиться, не то пожалеешь, что на свет родилась!